— Обязательным условием существования человечества является только человечность, общая для всего людского рода. На заре цивилизации нас была всего лишь горстка — без когтей и без клыков, в окружении хищников. Любовь и взаимопомощь научили нас не бояться никого и ничего — ни на суше, ни на море. Мы прекрасны и пагубны одновременно. В нашей воле выбирать, кем мы станем: хладнокровными убийцами ближних или храбрыми спасителями жителей далеких галактик. Мы сами творим свою судьбу. Нашими орудиями являются...
Ученики оживленно загомонили, и мы с Идрисом обернулись: на плато появились Навин и Дива, окруженные толпой.
— Какая красавица, — негромко заметил Идрис. — Вы знакомы?
— Ее зовут Дивья Девнани, но она предпочитает имя Дива.
— Мукеш Девнани — ее отец?
— Да, преуспевающий бизнесмен.
— Похоже, у нее неприятности. Познакомь нас, пожалуйста.
— Да, конечно.
Я представил их друг другу. Идрис взял Диву за руку и подвел к свободному стулу, а мы с Навином уселись на поваленное дерево, там, где пару недель назад я обсуждал с Ранвей преступления и наказания.
Навин начал разговор с преступления — и наказания:
— Конкэннон долго на одном месте не задерживается, уследить за ним трудно, но я понемногу разбираюсь в том, как организована его наркоторговля. Кстати, Ранджита заказали.
— Ух ты! И во что оценили его жизнь?
Навин подозрительно уставился на меня:
— А зачем тебе знать?
— Из чистого любопытства, — с улыбкой ответил я. — У меня есть знакомые, которые готовы добавить денег к сумме вознаграждения.
— Да желающие уже нашлись, — ухмыльнулся Навин. — Поговаривают, что какой-то девелопер и местный политик сперва долго мерились, кто больше даст, а потом скооперировались и предложили убийцам двойную цену.
— Значит, в ближайшее время Ранджит в Бомбей не вернется. Если можешь, узнай по своим каналам, нет ли его в Гоа, а я свяжусь с приятелями в Дели, проверю, не там ли он скрывается.
— Договорились. Кстати, в Колабе на прошлой неделе дважды сцепились люди Санджая и «скорпионы». Все закончилось стрельбой и разгромом двух магазинов. Похоже, развязанная «скорпионами» война набирает обороты. Об этом даже в газетах пишут: базу «скорпионов» на Марин-Лайнз сожгли, при этом погибла сиделка. Санджая арестовали, но тут же выпустили за отсутствием улик преступления.
Я был в этом доме. Я знал, что за больной женой Вишну ухаживала сиделка — та самая, которая погибла в огне. Теперь Вишну не остановится, пока пламя не опалит лицо Санджая.
— А еще твой приятель Абдулла вернулся, — добавил Навин. — Просил передать, что тебе лучше тут еще недельку провести, он потом с тобой встретится.
— Еще недельку?
— Ага.
— Что ж, спасибо за новости. Не лень из-за этого было на гору тащиться?
— Между прочим, с нами еще кое-кто пришел.
Я вопросительно поглядел на него. Навин кивнул.
— Где она?
— Вон там, в одной из пещер. Попросила, чтобы я тебе не сразу сказал. Ты же знаешь, Карле отказать невозможно.
Я бегом пересек скользкие белые камни плато, остановился у входа и заглянул в пещеру. Карла сидела на деревянном табурете и рассматривала серебряную статуэтку богини Лакшми. Я обернулся навстречу ветру, так же как Карла в день нашей первой встречи на горе, и попросил:
— Расскажи мне анекдот.
Она медленно повернулась ко мне. Краем глаза я заметил, что она улыбается.
— Так что, расскажешь анекдот или нет?
— Расскажу. Почему копы зовут осведомителей «два пинка»?
— Мы с тобой три недели не виделись, а ты мне анекдоты про копов травишь?
— Не три недели, а шестнадцать дней и восемь часов. Будешь слушать анекдот или нет?
— Ладно, рассказывай, почему копы зовут осведомителей «два пинка».
— Потому что осведомителей сперва надо пнуть, чтобы начали говорить, а потом пнуть второй раз — чтобы заткнулись.
— Иди уже сюда, — сказал я.
Она встала на цыпочки и, обняв меня за шею, крепко поцеловала. Наши тела прильнули друг к другу, будто два сросшихся дерева.
— Ох, как я рад тебя видеть! — вздохнул я. — А зачем Навин мне десять минут нервы трепал?
— Я вспотела, пока сюда карабкалась, хотела отдохнуть и прихорошиться. Для тебя.
— Пойдем со мной.
Я отвел Карлу на холм за деревьями, откуда открывался вид на церковь в долине. Мы уселись на жесткую траву. Жаркие волны ветра накатывали на холм, деревья у обрыва покачивались, отбрасывая рябые тени.
— Ну, рассказывай, — велела Карла.
— Ха, я сам тебя хотел о том же попросить.
— Нет, ты первый.
— Особо рассказывать нечего. Здесь тихо и спокойно, настоящий курорт для любителей заниматься домашним хозяйством. Работа по дому тут — первое дело.
— И как, получается?
— Неплохо. Лучше заниматься домашними делами, чем жить по чужому расписанию.
— Молодец, что остался, Шантарам, хотя тебе и не хотелось. Я тебя за это тоже люблю.
Она не стала объяснять, почему заставила меня уехать из города, а я не спрашивал, радуясь ее приезду.
— Если честно, скучать здесь не приходится, — продолжил я. — Сюда, к Идрису, многие приезжают, хотя бы на пару часов.
— Что за люди? — спросила Карла, откидываясь на локти и подставляя счастливое лицо солнцу.
