— В его газетах печатали статьи, осуждающие замыслы Мукеша по строительству новых районов. В результате городские власти отозвали его лицензии, и проект лопнул. Так что теперь к нему зачастила полиция — то ли для охраны, то ли арестовывать собрались.
— Ох, Навин, ему придется все полученные деньги вернуть, даже если это его обанкротит.
— Я ему то же самое сказал. Только там еще какая-то закавыка — не знаю, в чем именно. Я теперь в его особняке редкий гость, а всю эту историю узнал обиняками. По-моему, Диву хотят похитить. Она — единственный ребенок, наследница, мать умерла шесть лет назад. Врагов у Мукеша достаточно, так что... В общем, боюсь я за нее, дружище.
— Может, все не так уж и плохо?
— Вряд ли. Я себе места не нахожу. Одному мне с этим не разобраться, а Дива мне очень нравится. Отец у нее тот еще мудак, конечно, но...
— Увези ее из города.
— Она не хочет уезжать. Догадывается, что у отца неприятности.
— Давай ее спрячем на время.
— Где? И как? Она же знаменитость. Приходится скрываться не столько от врагов, сколько от прессы. Самое страшное, что Диве нравится внимание. Я телефон у нее отобрал, потому что она сама папарацци звонила, предупреждала их, где ее ждать. Она всех журналистов знает наперечет, пьет с ними, дружит с их семьями.
Я расхохотался, но Навин с укором посмотрел на меня:
— Для нее осмотрительность — это если в небе самолеты ее имя не выписывают. И не смейся, она именно это на свое восемнадцатилетие устроила. Дива в безвестности жить не умеет.
— Спрячь ее в трущобах, — предложил я. — Если она согласится, конечно. Я сам там полтора года скрывался. Место надежное и безопасное.
— А ее там примут?
— Старейшина — мой приятель. Кстати, не дурак повеселиться. Дива ему понравится, вот увидишь. Другое дело, что в трущобах не каждый выдержит...
— Слушай, а ты серьезно? Про трущобы?
— Где же еще, как не в трущобах, прятать от обезумевшей толпы бомбейскую знаменитость? Только вначале мне надо с этим приятелем поговорить.
Навин снова взглянул на Карлу с Дивой, которые безудержно хихикали, передавая друг другу бутылку.
— Навин, если не передумаешь, то я поговорю с Джонни Сигаром, когда вернусь в Бомбей.
— Ладно. Правда, я пока не знаю, как Диве это преподнести, но все равно... Я на все согласен, лишь бы уберечь ее от врагов ее отца.
— Не волнуйся, Навин. Пойдем узнаем, что они там пьют.
Мы долго сидели вчетвером — друзья, объединенные страхом и надеждой.
Когда разговоры и смех смолкли, мы с Карлой пожелали всем спокойной ночи, запаслись одеялами, водой и едой и при свете факела отправились на холм. Я соорудил шалаш из пары одеял, расстелил остальные на земле, достал из котомки съестное — холодные пакоры, ананас, чечевичные лепешки, горсть орехов кешью и два глиняных горшочка заварного крема с фруктами. Карла высыпала из своей сумки две фляжки, портсигар и золотую зажигалку с вделанными в нее часиками. Стрелки часов показывали двадцать три минуты первого.
— Часы остановились, — заметил я и потянулся к зажигалке.
— Не заводи, — поспешно сказала она. — Мне так больше нравится.
— Карла, через неделю я вернусь и...
— Погоди, дай мне сказать.
— Ладно.
— Дидье и Навин решили расширить детективное агентство. По-моему, это отличная мысль. Я собираюсь вложиться в их предприятие.
— Неплохо придумано. А я, между прочим, подумывал о нелегальных валютных операциях. Начну отмывать черный нал, связи у меня есть. Заработка нам с тобой на жизнь хватит.
— У меня есть деньги.
— Но это твои деньги!
— Неизвестно, надолго ли мы задержимся в Бомбее, — сказала она, отхлебнув из фляжки. — Я предпочитаю не ввязываться в опасные предприятия.
— Профессия детектива не входит в первую десятку самых безопасных профессий на свете. Черт, она даже в первую сотню не входит.
— Зато детектив имеет дело с преступлением и наказанием, Шантарам.
Преступление и наказание... Ну не насмешка ли судьбы: в последнее время эта фраза звучала слишком часто и постоянно приходила мне на ум. Сколько раз нужно ее повторить, чтобы я наконец усвоил...
— Нет, в детективном агентстве мне не место, Карла.
— Мы с тобой будем теневыми партнерами.
— Теневыми?
— Чем теневее, тем лучше.
— Теневее?
— Мы с тобой сможем говорить с людьми, которые ничего не скажут Навину или Дидье. Ты же знаешь, с ними так или иначе придется беседовать. Вот мы с тобой этим и займемся.
— Карла, не могу же я в одночасье перейти от совершения преступлений к их раскрытию, — улыбнулся я, хотя больше всего мне хотелось сорвать одежду с нее и с себя — и молчать. — Все мои навыки и умения — бандитские.
— Наше агентство будет специализироваться на розыске пропавших, — сказала Карла, снова отхлебнув из фляжки.
— Да мы с тобой сами пропавшие, — рассмеялся я.
— Мы займемся делами, которые не раскрыла полиция.
— Нераскрытые дела — безнадежное занятие.
