Преступность — явление, по сути, феодальное. Как только это поймешь, все становится на свои места. Компания Санджая — з`амок на горе, окруженный рвом с голодными аллигаторами, а сам Санджай — феодал: если ему нравится девушка, он ею овладеет, а если кто-то придется ему не по душе, велит его убить.
Я выкупил у Санджая разрешение на ведение части дела, став, таким образом, бароном-разбойником, а уличные торговцы превратились в моих подданных, крепостных; у них не было иных прав, кроме тех, которыми наделила их Компания Санджая.
Преступность — средневековый город, существующий в параллельном мире. В нем есть все, включая абсолютную монархию и публичные казни. Я — барон на стальном скакуне — имел право властвовать над крепостными.
Для успешного ведения преступных дел необходимо умение создавать видимость безраздельного владычества. Отсутствие уверенности в себе вызывает недоверие у уличных торговцев — чего-чего, а смекалки им не занимать. Авторитет, власть и влияние должны быть наглядны и неоспоримы; у окружающих не должно возникнуть и мысли, что власть можно опротестовать. В Бомбее это достигается воплями и оплеухами. Обычно ссоры возникают по пустякам; хозяин побеждает потому, что кричит громче и действует решительнее, а последнее слово всегда остается за ним. Вдобавок замечать и запоминать следует абсолютно все: один жует бетель, другой ненавидит бетель, третий слушает священные напевы из динамика в виде Кинг-Конга; этот любит мальчиков, тот любит девочек, а третий слишком любит девочек; этот хорохорится в одиночку, а тот трусит и ждет подмоги; этот пьет, думает, курит, кашляет, щурится, болтает и беспрерывно мельтешит, а тот ведет себя дерзко и не сдастся до последнего удара ножа.
— Вы про Абиджита слыхали? — спросил Фрэнсис, мой торговец в ларьке на Регал-сёркл.
— Ага.
Абиджит, юный попрошайка, на украденном скутере пытался уйти от полицейских, но не рассчитал скорость и на полном ходу врезался в каменную опору моста. Мост устоял, Абиджит — нет.
— Вот паршивец, — вздохнул Фрэнсис, протягивая мне деньги. — Пока живой был, раздражал до безумия, а после смерти раздражает еще больше.
— Да уж, он тебя так сильно раздражает, что ты мне денег недодал, — сказал я, пересчитав купюры.
— Да что вы,
Я обвел взглядом любопытствующие лица:
— Фрэнсис, прекрати.
— А я что? Я ничего такого не делаю,
Я схватил его за шиворот и потянул за угол.
— Так ларек же! — запротестовал Фрэнсис.
— К черту ларек! — Я втолкнул его в темный, узкий переулок. — Что ж, давай разбираться.
— В чем?!
— Ты меня прилюдно обманываешь, перед приятелями хвастаешь. Теперь мы остались одни, поговорим начистоту. Где деньги?
—
Я отвесил ему оплеуху.
— Я не... — завопил Фрэнсис.
Следующая затрещина была посильнее первой.
— За пазухой, за пазухой у меня ваши деньги, — признался он.
За пазухой у Фрэнсиса оказалась куча денег. Я забрал то, что мне причиталось, остальные трогать не стал.
— Фрэнсис, мне плевать, откуда у тебя столько бабла, лишь бы ты меня не обкрадывал. И перед приятелями больше спектаклей не разыгрывай, понял?
Грубая сила — штука уродливая, зато отлично отпугивает любителей легкой наживы. Держать в узде уличных торговцев мерзко и противно, но всякий раз приходится напоминать, что расправа будет спорой и жестокой, ведь хозяин, которого не боятся, быстро теряет власть.
Наконец, собрав достаточное количество валюты, я направился на причал Балларда, к черным банкирам.
Черные банкиры — не преступники, а обычные граждане, занимающиеся преступной деятельностью. Впрочем, действуют они осторожно, и тюремное заключение им не грозит. Они накопили огромные состояния, но о своем богатстве помалкивают, а известность им ни к чему — деньги важнее. Вдобавок они славятся своей аполитичностью и принимают на хранение черный нал любой политической партии, не важно, правящей или нет.
Услугами черных банкиров с причала Балларда пользовались Санджай, «скорпионы», полицейские, высокопоставленные чиновники, военные и, разумеется, политики. Сюда стекались нелегальные доходы строительных, нефтяных и продовольственных компаний и деньги, предназначенные для подкупа влиятельных лиц. В общем, этот банк был самым надежным и обеспеченным финансовым заведением города.
Банкиры в свою очередь заботились о клиентах и с легкостью устраняли любые неприятности — разумеется, за отдельную мзду. Скандалы заминали, компромат изымали и надежно прятали подальше от посторонних глаз. Поговаривали, что в черном банке на причале Балларда компромата хранилось больше, чем золота. Невидимая длань банка служила кормушкой большинству горожан, но гораздо больше все опасались его невидимого кулака. Копилку грязных секретов и тайных сбережений было невозможно уничтожить.
