— Да ну, мне тут с одним миллионером тяжело, а если там их целый город, то я вообще с ума сойду.
— Тогда увези его в Новую Зеландию, купи ферму у леса...
— В Новую Зеландию?
— А чем плохо? Страна красивая, люди замечательные. Там легко спрятаться.
— Все равно, Лин, я очень волнуюсь. Вчера вон даже проиграл, хотя выигрыш сам в руки шел.
— Ты вчера триста партий сыграл, не меньше.
— Ну и что? А вдруг я разучусь? И вообще... Никак не соображу, чем мне ему помочь. Я же его обожаю.
Мне следовало промолчать. Я и не предполагал, чем обернется мой совет для зодиакальных Джорджей. Если бы мне предложили исполнить три желания, первым из них было бы научиться держать язык за зубами.
— Может, тебе его как-нибудь выманить на прогулку? — сказал я. — Пройдетесь вокруг гостиницы, как прежде гуляли, только теперь с телохранителями. Глядишь, он и оклемается.
— Отлично придумано, — задумчиво протянул Близнец. — Я как-нибудь извернусь...
— Да просто пригласи его погулять.
— Нет, лучше обманом, — вздохнул он. — Его и в пустыне напиться не заставишь, начнет нудить, что ЦРУ воду в оазисе отравило. Ничего, у меня уже план сложился.
— Только мне о своих планах не рассказывай, — оборвал его я, положил на стол пачку денег — мой взнос в банк для игры в покер — и направился к двери. — У меня на планы аллергия.
Теперь я понимаю, что мне следовало обеспокоиться. Увы, как многие жители Бомбея, я думал, что неожиданное богатство Джорджа Скорпиона решило все его проблемы. К сожалению, я был не прав: богатство, как часто случается, поставило под угрозу не только дружбу зодиакальных Джорджей, но и их жизни.
Из гостиницы я поехал в ресторан «Старлайт» на пляже Чаупатти — нелегальное заведение на крохотном отрезке побережья неподалеку от волнореза. Три месяца назад местный предприниматель и кинозвезда скооперировались и решили сделать подарок городу, воссоздав на заброшенном общественном пляже типичный гоанский пейзаж — пальмы, соломенные зонтики над столами и мелкий песочек. Кормили там превосходно, обслуживали по высшему классу. Вдобавок заведение, работающее без лицензии, обладало особым шармом: муниципальные чиновники почему-то не стремились закрыть нелегальный ресторан, а с удовольствием бронировали в нем столики, причем записываться приходилось на неделю вперед.
Местный предприниматель, мой хороший знакомый, вложил в ресторан большие деньги без всякой надежды их отбить. Он-то и заказал столик, за которым сейчас ждала меня Карла.
Увидев меня, она привстала, и лицо ее осветил ласковый огонек свечи. Карла поцеловала и обняла меня. Ее фигуру ладно облегал алый чонсам с разрезом до бедра. Волосы, уложенные замысловатыми волнами, закрепляла шпилька, похожая на отравленный дротик. Дополняли образ алые перчатки. Карла прекрасно выглядела, и вечер был прекрасным до тех пор, пока она не упомянула Конкэннона.
— Что-что?
— Конкэннон написал мне письмо, — повторила она, невозмутимо глядя на меня.
— И ты мне об этом только сейчас говоришь?
— Сначала нужно было обсудить вещи поважнее.
— Дай письмо, — мрачно произнес я.
Говорить этого не следовало, но упоминание Конкэннона меня разозлило.
— Не дам.
— Не дашь?
— Нет.
— Почему?
— Я его сожгла. Слушай, давай пойдем куда-нибудь, где табачный дым не будет мешать никому, кроме тебя.
Мы поехали на Малабар-хилл. С вершины холма открывался вид на пляж. Гирлянды огней Марин-драйв обвивали талию океана, матери всего сущего.
Карла выпустила мне в лицо струйку дыма и смягчила взгляд зеленых глаз.
— Что происходит?
— Чего только не происходит, Карла!
Мы сидели на высоком каменном пьедестале; сквозь кроны деревьев виднелось море. Неподалеку перешептывалась еще одна парочка. Мимо медленно проезжали автомобили и мотоциклы, сворачивая на длинное шоссе в обход городского зоопарка, которое круто взбегало на холм, к Кемпс-корнер. Над дорогой витал едкий запах львов и тоскливый страдальческий рык. Полицейские машины курсировали по району каждые полчаса — здесь обитали богачи. Из-за поворота медленно выехал черный лимузин с затемненными стеклами. Я прижался к Карле, чувствуя, как она напряглась, приготовился оттолкнуть ее и выхватить нож. Лимузин покатил вниз по холму львиной тоски.
— Зачем ты сожгла письмо?
— Если иммунная система с инфекцией не справляется, заразу выжигают антибиотиками. Заразное письмо я сожгла в очистительном огне. Письма больше нет.
— Неправда. Оно осталось у тебя в памяти. Ты никогда ничего не забываешь. О чем говорилось в письме?
— Письмо сохранилось в памяти двоих — его и моей. Третий лишний. — Карла коротко вздохнула.
Мне был слишком хорошо знаком этот вздох — верный признак ярости.
— Письмо касается нас всех, — сказал я, умоляюще воздев руки. — Да, конечно, оно адресовано тебе лично, но написал его наш общий враг. Ты же понимаешь...
— Он написал письмо специально, надеясь, что ты его прочтешь. Он издевается — не надо мной, а над тобой.
— Вот поэтому мне и важно знать, что именно он написал.
