Тень горы полностью

— Да упокоится эта юная отзывчивая душа с миром, — произнесла Карла.

— Души обоих.

— Души обоих, — повторила она.

— Их застрелили, Карла, а телохранители исчезли.

— Ты уверен?

Я посмотрел на нее так же, как смотрел на меня на горящей улице Абдулла, держа в руках завещанную ему угасшую жизнь.

— О’кей, — сказала она, — о’кей.

К нам подошел один из байкеров. Я шагнул навстречу ему.

— Все в порядке, Карла? — спросил байкер. — Этот тип к тебе не пристает?

— Нет, приятель, — сказал я враждебно. — Это ты к нам пристаешь.

Он был, возможно, хорошим парнем, но выбрал неудачный момент и неудачный день.

— А ты, блин, кто такой?

— Я тот тип, который говорит тебе, чтобы ты отвалил, пока в состоянии это сделать.

— Иди, Абхай, сядь там, — сказала Карла, не поворачиваясь к нему.

— Твое желание — закон, Карла, — ответил Абхай, поклонившись и скрипнув своей потёртой курткой. — Если что, то я рядом.

Он пошел к своим друзьям, бросая на меня свирепые взгляды.

— Симпатичный парнишка, — сказал я.

— Они все симпатичные, — отозвалась она. — И все будут сегодня на вечеринке.

— На какой вечеринке?

— На той, куда тебя приглашали, но я отменила приглашение.

— Отменила?

— Да.

— А кто меня приглашал?

Она чуть склонила голову набок:

— Тебе непременно надо знать? Хозяйка.

— Так что это за вечеринка все-таки?

— Совершенно особенная. И хочешь верь, хочешь не верь, но мне с большим трудом удалось вычеркнуть тебя из списка приглашенных. Ты должен понимать, что для тебя это к лучшему.

— Ох, я не вижу, чтобы хоть что-нибудь было к лучшему.

К нам приблизился другой байкер, не сводивший с меня глаз. Он был чем-то недоволен. Я с суровым видом выставил вперед ладонь, и он остановился.

— Отдзынь.

Он удалился.

— Полегче, Лин, — сказала Карла. Она была так близко, что ее можно было поцеловать.

— Куда уж легче, сегодня-то.

— Они же друзья. Не закадычные и не такие уж близкие, но полезные.

— Поехали со мной, Карла.

— Не могу... — начала она.

— Можешь.

— Нет, не могу.

— Лин, я победил! — завопил подбежавший Навин, накинувшись на меня. — Ну и гонка была! Эта девушка феноменальна, но я все равно перегнал ее. Ты видел?

— Классно, Навин, — ответил я. — Скажи своим мальчикам, чтобы они успокоились.

— А, им-то, — засмеялся он. — Они, конечно, горячие ребята, но они просто любят гонять на мотоциклах.

— Кстати, о мотоциклах, — подхватила Карла, — я сегодня еду с Бенисией.

— С кем едешь?

— Навин везет на костюмированный бал Кавиту, а меня посадит к себе Бенисия. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Я столько имел против, что мне хотелось взять все мотоциклы и забросить их куда подальше.

— Знаете, — сказал Навин, посмотрев внимательно на Карлу и на меня, — я лучше подожду там, когда можно будет ехать.

Он отступил на пару шагов и направился трусцой к своим друзьям.

— Если я могу поговорить с тобой только после того, как чуть не сгорел или меня отдубасят, может быть, нам надо проконсультироваться у психолога? — спросил я, когда мы остались одни.

— Говори за себя, — ответила она и отклонилась подальше. — Помощь психолога нужна только людям, слишком пресыщенным, чтобы говорить правду.

— Странно слышать это от женщины, которая как раз и не хочет сказать мне правду.

— Я не могу сказать тебе всего. Думала, ты понимаешь это.

— Я уже ничего не понимаю. Ты все-таки отправишься туда с этой компанией?

Она оглянулась через плечо и опять повернулась ко мне лицом:

— Это особая вечеринка. Поверь мне, я вычеркнула тебя из списка, хотя сама иду туда, потому что люблю тебя.

— Да не важно, особая или не особая. Как можно идти на какую-то вечеринку после того, что случилось сегодня?

Она на секунду раздвинула губы, обнажив плотно сжатые зубы и широко раскрыв глаза. Знакомая гримаса. Это не было угрозой, так она сдерживала себя, чтобы не сказать мне нечто неприятное. Но мне было наплевать.

— Они же не чужие для нас люди, Карла. Это же Назир. Не знаю, как тебе, а мне сейчас нужно только одно — быть рядом с тобой.

— Да, то, что случилось с мальчиком, тяжело пережить...

— И с Назиром.

— И с Назиром, дорогим Назиром.

Она помолчала. Напоминание о нашем афганском медведе едва не поколебало ее решимость. Изборожденное морщинами лицо Назира и жесткая хмурая улыбка, какой он встречал приходящих в дом Кадербхая, всегда придавали нам обоим уверенности.

Карла глубоко вздохнула, улыбнулась мне и взяла меня за руку:

— Эта вечеринка очень важна, Лин. Она должна открыть несколько потайных дверей и дать мне возможность закрыть одну, которую мне, вероятно, вообще не стоило открывать.

— Какую это?

— Я пока не могу сказать. Пожалуйста, поверь мне. Ну пожалуйста. Просто поверь, что эта вечеринка, возможно, позволит мне освободиться от всего этого и жить долго-долго, не оглядываясь на прошлое.

— Я не понимаю, как она может это сделать.

— Да господи, Лин! Ты просто не хочешь поверить мне.

— Но ты же ничего не объясняешь, Карла. Прости, конечно, но сегодня мне трудно слепо верить всему, что мне говорят.

Она посмотрела на меня с разочарованием — а может быть, увидела разочарование на моем лице.

— О’кей, — сказала она. — Это фетишистская вечеринка.

— И... что?