В притворе церкви висели пыльные флаги, стены украшали памятные плиты в честь погибших в двух афганских войнах. Афганская церковь служила мемориалом павшим бойцам, военным храмом, где в скамьях еще виднелись выемки для упора солдатских ружей на время молебна, перед выступлением в поход и после боев с афганцами – чуждыми, непостижимыми врагами.
Я заглянул в печальный сумрак церкви. На задней скамье сидела старушка, читала какой-то роман в мягкой обложке. У алтаря замерли, преклонив колени, мужчина и мальчик – над их головами парило круглое витражное окно.
Навин Адэр неторопливо расхаживал по проходу, почтительно заложив руки за спину, и разглядывал бронзового орла на подставке для Библии. От молодого человека веяло уверенностью в своих силах. Заметив меня, он направился к выходу. Мы прошли в пустынный сад за церковью и уселись на каменной скамье под деревом.
В саду было тихо. В неверном свете сумерек над нашими головами сияло витражное алтарное окно.
– Какое несчастье, приятель, – сказал Навин.
– Да, – кивнул я. – Погоди минуту, а?
Мне нужна была минута покоя.
Надо было минуту подумать.
Я до сих пор не задумывался. А теперь, улучив минуту, задумался.
О Лизе.
Лиза…
– Что, Навин?
– …в полицейском протоколе, – закончил он.
Я пропустил мимо ушей все, кроме последних слов.
– Навин, прости, я задумался. Повтори еще раз, а?
Он сочувственно улыбнулся, разделяя мое горе:
– Ничего страшного. Слушай, встань, пожалуйста.
– Зачем?
– Ну встань, дружище!
– Да зачем?
– Вставай, кому говорят! – Навин поднялся, потянул меня за собой и предложил: – Давай обнимемся.
– Все в порядке.
– Тогда тем более давай обнимемся.
– Говорю же, у меня все в порядке.
– Не дури! Твоя подруга неделю как погибла. Давай обнимемся, дружище!
– Навин…
– Знаешь, индийцы в таких случаях обнимаются, а ирландцы в драку лезут. Кровь моих предков требует либо того, либо другого. Ничего не поделаешь. – Он раскинул руки.
Ничего не поделаешь.
Он по-братски обнял меня. Так мы обнимались с братом в Австралии. Внутри все сжалось.
– Не держи в себе, – сказал он.
В саду, залитом витражным сиянием, я орошал слезами плечо друга, плечо названого брата.
– Иди к черту, Навин!
– Не держи в себе…
Наконец напряжение отпустило, и я разжал объятия.
– Ну что, полегчало? – спросил Навин.
– Иди к черту. Да, полегчало.
Мы уселись на скамью, и он рассказал мне то немногое, что знал.
– А где Конкэннон торгует?
– Не знаю… – Он с улыбкой взглянул на меня. – Тебе он нужен?
– Мне нужно ему кое-что сказать.
– Кое-что сказать?
– Сначала сказать, потом выслушать, кто с ним к Лизе в ту ночь приходил.
– По-твоему, рогипнол ей дал не Конкэннон?
– Сторож говорит, что ирландец почти сразу уехал. А его спутник целый час там провел. Вот мне и интересно, кто это был.
– Ладно, я попробую выяснить.
– Сторож записал номер черного лимузина. – Я протянул Навину листок с номером. – Сможешь узнать, чья машина?
– Имя владельца узнать легко, но это нам вряд ли поможет – автомобили часто регистрируют на других.
– Дидье снял мне номер в гостинице «Амритсар», оставь там записку. А с часу до двух я завтра буду в «Каяни».
– Ты съехал с квартиры?
– Да. Не хочу туда возвращаться.
– А сейчас что будешь делать?
– В восемь встречаюсь с Карлой. Но сначала надо бы купить рубашку и заселиться в «Амритсар». А у тебя какие планы?
– В полвосьмого я должен заехать за Дивой, а до тех пор свободен. Могу с тобой прогуляться.
– Буду только рад.
Мы выкатили мотоцикл из-за автобусной остановки, я завел двигатель, и Навин уселся за мной.
– Я учусь на байке гонять, – сказал он.
– Ну-ну.
– Присмотрел тут винтажную машину с двигателем в триста пятьдесят кубов. Классно выглядит, очень быстрая.
– Ну-ну.
– Меня гонщики всяким трюкам учат.
– Гонщики?
– Ну, приятели Дивы, из богатых семей, на японских мотоциклах гоняют. Здорово!
– Ну-ну.
– Хочешь, покажу, что я умею? Можно за руль сесть?
– И не надейся!
– Понял, – рассмеялся он. – Ладно, вот увидишь мой байк – обзавидуешься!
Мы проехали по Фэшн-стрит, купили в ларьке рубашку и пару футболок, а потом направились к торговому центру «Метро».
Я припарковал байк за гостиницей, в переулке, где арочные пролеты соединяли со второго по четвертый этаж всего квартала. Гостиница «Амритсар» располагалась в полукруглом здании, которое громадным утесом нависало над широким перекрестком, и вокруг него, как водоросли в океане, колыхались нескончаемые потоки автомобилей.
На первом этаже находились музыкальные магазины, лавки, где торговали спортивным инвентарем и канцелярскими принадлежностями, а также кафе «Каяни», выходившее в переулок за гостиницей.
