Я кивнул.
– Жаль, я могла бы сесть на него верхом. А так тебе придется, если сможешь, нести меня. Нога вряд ли выдержит…
С этими словами она сделала шаг ко мне – пришлось прыгнуть к ней, чтобы вовремя удержать от падения.
– Идем, – сказала она. – Оглядись… видишь где-нибудь выход? Скорее!
Выхода я не видел.
– Но куда нам так спешить?
– Если уж ослеп и не видишь пола, то хоть принюхайся!
Принюхавшись, я почувствовал запах не просто соломы, но – соломы горящей. Почти тут же увидел я и огонь – язычки пламени, явно только что разгоревшегося из искр, весело пляшущие в полумраке. Я рванулся бежать, однако ноги почти не слушались.
– Где мы?
– В Храме Пелерин – некоторые еще называют его Храмом Когтя. Пелерины – это шайка жриц, странствующих по континенту. Они никогда не…
Агия запнулась – мы шли прямо к группе людей в алых одеждах. Или, может быть, это они шли к нам, так как неожиданно оказались совсем близко. Бритоголовые мужчины были вооружены кривыми, точно молодой месяц, блестящими скимитарами, а высокая, точно экзультантка, женщина держала в руках двуручный меч в ножнах – мой «Терминус Эст». Одета она была в длинный узкий плащ с капюшоном и длинными султанами позади.
– Наши лошади понесли, Святейшая Домницелла… – начала Агия.
– Это неважно, – оборвала ее женщина, державшая в руках мой меч.
Красива она была поразительно, но не той красотой, что возбуждает желание.
– Это принадлежит мужчине, несущему тебя. Вели ему поставить тебя на ноги и взять это. Ты можешь идти и сама.
– С трудом. Делай, как она говорит, палач.
– Ты не знаешь его имени?
– Он называл, но я забыла.
– Севериан, – сказал я, поддерживая Агию одной рукой, а другой принимая меч.
– Пусть он в руце твоей прекращает свары, – сказала женщина в алом, – но отнюдь не начинает их.
– Солома на полу этого огромного шатра горит. Тебе известно об этом, шатлена?
– Огонь будет погашен. Сестры и наши слуги уже затаптывают угли. – Окинув меня быстрым взглядом, она снова обратилась к Агии: – Среди обломков уничтоженного вами алтаря мы нашли лишь одну вещь, принадлежащую вам и, видимо, дорогую для вас. Вот этот меч. Мы вернули его вам. Не хотите ли и вы вернуть нам то, что могли найти среди обломков и что может быть для нас дорого?
Я вспомнил об аметистах.
– Я не нашел ничего ценного, шатлена.
Агия молча покачала головой.
– Там были обломки дерева, украшенного драгоценными камнями, но я не тронул их, – пояснил я.
Бритоголовые мужчины поигрывали скимитарами и явно рвались в бой, но высокая женщина, не двигаясь с места, снова окинула взглядом меня, затем – Агию.
– Подойди ко мне, Севериан.
Я сделал шага три вперед, изо всех сил противясь соблазну выхватить из ножен «Терминус Эст», дабы хоть как-то оборониться от клинков бритоголовых. Хозяйка их, взяв меня за запястья, заглянула мне в глаза. Взгляд ее глаз был спокоен, странно светел и тверд, точно то были не глаза, но бериллы.
– На нем нет вины, – сказала она.
– Ты ошибаешься, Домницелла, – пробормотал один из бритоголовых.
– Невиновен, говорю я! Отойди, Севериан, пусть вперед выйдет женщина.
Я сделал, как было сказано, и Агия с трудом сделала шаг к женщине в алом. Та, видя, что другого шага Агии не сделать, сама приблизилась к ней и взяла ее за запястья – так же, как и меня. Взглянула ей в глаза, оглянулась на другую женщину, стоявшую за спиной одного из бритоголовых… Прежде чем я успел понять, что происходит, двое мечников, подступив к Агии, через голову сорвали с нее платье.
– Ничего нет, Великая Мать, – сказал один из них.
– Наверное, настал тот день. Пророчество сбылось.
– Эти Пелерины – сумасшедшие, – шепнула мне Агия, прикрывая ладонями грудь. – Об этом все знают: будь у нас больше времени, я бы предупредила тебя.
– Верните ее тряпье, – распорядилась высокая женщина. – Коготь не исчезал из памяти живущих никогда, но ныне покинул нас собственной волею. Препятствовать этому невозможно и непозволительно.
– Великая Мать, быть может, мы еще отыщем его среди обломков, – негромко сказала одна из женщин.
– И разве они не заплатят за содеянное? – прибавила вторая.
– Позволь нам покарать их смертью, – зароптали бритоголовые.
Высокая женщина словно не слышала их. Она уже шла прочь, и ноги ее будто бы лишь слегка касались устланного соломой пола. Прочие женщины, переглянувшись, последовали за ней. Мужчины, опустив сверкающие клинки, отступили.
Агия не без труда оделась. Я спросил у нее, что такое Коготь и кто такие эти Пелерины.
– Выведи меня отсюда, Севериан, и я тебе все объясню. Разговоры о них в их собственном жилище ни к чему хорошему не приведут. Что там, в стене, – прореха?
Увязая в мягкой соломе, мы пошли в указанном ею направлении. Прорехи в стене не оказалось, но я сумел приподнять край шелковой ткани шатра и выбраться наружу.
Солнечный свет ослеплял; мы словно шагнули из вечерних сумерек в ясный полдень. В воздухе возле шатра до сих пор кружились, медленно падая на землю, золотистые соломинки.
