Я открыла рот, не зная, что сказать. Но Апрат уже бесшумно выскользнул за дверь.
– Я… простите. Я разбила стакан.
Целитель позвал слугу, чтобы тот прибрался. Затем уложил меня в кровать и предложил отдохнуть. Но стоило ему уйти, как я села и зажгла лампу у кровати. Мои руки тряслись. Я хотела отмахнуться от бредовой болтовни Апрата, но не могла. Неужели люди и вправду молились заклинательнице Солнца, ожидая, что я спасу их?
Вспомнились слова Дарклинга под дырявой крышей сарая. «Эпоха гришей подходит к концу». Я подумала о волькрах, жизнях, утерянных в Тенистом Каньоне. «Разделенная Равка не переживет новую эпоху». Я подводила не только Дарклинга, Багру или себя. Я подводила всю страну.
Когда Женя зашла ко мне следующим утром, я рассказала ей о визите Апрата, но ее, похоже, не обеспокоили его слова или странное поведение.
– Он страшноват, – признала она. – Но безобиден.
– Сомневаюсь. Видела бы ты его! Он будто совсем свихнулся.
– Он простой священник.
– Зачем он вообще сюда приходил?
Женя пожала плечами.
– Может, король попросил его помолиться за тебя.
– Больше я здесь не останусь. Хочу спать в своей комнате. С запертой дверью.
Женя принюхалась и осмотрела пустую палату.
– Ну, с этим, по крайней мере, я могу согласиться. Я бы тоже не захотела здесь оставаться, – затем она присмотрелась ко мне. – Ты ужасно выглядишь, – констатировала девушка с присущей ей тактичностью. – Почему бы тебе не дать мне немного поправить твое лицо?
– Нет.
– Ну хотя бы убрать мешки под глазами?
– Нет! – упрямо стояла я на своем. – Но ты можешь сделать мне одолжение.
– Принести косметичку? – нетерпеливо поинтересовалась она.
Я нахмурилась.
– Не такое одолжение. Моего друга ранили в Каньоне. Я… я писала ему, но не уверена, что до него дошли мои письма, – я почувствовала, как краснеют щеки, и поспешила продолжить: – Ты не могла бы узнать, в порядке ли он, и куда его перенаправили? Мне больше некого просить, а поскольку ты всегда в Большом дворце, я подумала, что ты могла бы помочь.
– Конечно, но… ты просматривала список пострадавших?
Я кивнула, в горле образовался комок. Женя ушла за бумагой с пером, чтобы я записала все необходимые сведения о Мале. Вздохнув, я потерла глаза – не знала, какой вывод делать из его молчания. Каждую неделю я проверяла список пострадавших, мое сердце колотилось, а живот сводило от страха, что найду там его имя. И каждую неделю я благодарила всех святых, что Мал жив и цел, даже если он не считал нужным мне написать. Что было на самом деле? Мое сердце больно сжалось в груди. Может, Мал радовался, что я исчезла, что он освободился от нашей дружбы и обязательств. «
Женя вернулась, и я записала его имя, полк и номер подразделения. Она сложила бумагу и спрятала ее в рукав кафтана.
– Спасибо, – хрипло поблагодарила я.
– Уверена, он в порядке, – она слегка сжала мою руку. – Теперь ложись, чтобы я могла убрать твои темные круги под глазами.
– Женя!
– Ложись или забудь о своей маленькой просьбе.
У меня открылся рот.
– Ты отвратительна!
– Я удивительна!
Окинув девушку сердитым взглядом и плюхнувшись на подушку, я, наконец, сдалась. После ее ухода я приняла меры, чтобы вернуться в свою опочивальню. Целитель был недоволен, но я настаивала. У меня уже почти не ломило тело, и я ни за что не согласилась бы провести еще одну ночь в этой палате. Вернувшись в свою комнату, я приняла ванну и попыталась прочесть одну из книг по теории. Но сосредоточиться не удавалось.
Я боялась возвращаться на занятия, боялась очередного провального урока с Багрой. Слухи обо мне поутихли, люди уже так не пялились, как когда я только приехала во дворец. Но я не сомневалась, что драка с Зоей снова эти слухи возродит.
Встав и потянувшись, я мельком увидела свое отражение в зеркале над туалетным столиком, поэтому пересекла комнату и уже более тщательно осмотрела свое лицо. Синяки под глазами исчезли, но я знала, что они вернутся через пару дней. Да и мало что они меняли. Я выглядела как обычно: усталой, тощей, больной. Совсем не как настоящие гриши. Сила была где-то внутри меня, но я не могла достать ее и не знала, почему так происходит. Почему я другая? Почему нужно так много времени, чтобы моя сила проявила себя? И почему я не могу самостоятельно взывать к ней?
В отражении я видела плотные золотые занавески на окнах, искусно разрисованные стены, огонь очага, пускающий блики на плитки. Зоя ужасна, но при этом она права. Я не была частью этого прекрасного мира и если не найду способ использовать свою силу, то никогда и не стану.
Следующее утро выдалось не таким плохим, как я ожидала. Зоя уже была в купольном зале, когда я вошла. Она сидела в одиночестве в конце стола заклинателей и молча завтракала. Девушка не подняла головы, когда Мария и Надя поздоровались со мной, а я, в свою очередь, изо всех сил старалась игнорировать ее.
