Тень и кость полностью

Он нахмурился.

– Ты разве не читала теорию?

Я многозначительно посмотрела на Дарклинга и ответила:

– Там много теории.

Он удивил меня, улыбнувшись.

– Постоянно забываю, что для тебя это все в новинку.

– Ну а мне трудно об этом забыть, – буркнула я.

– Все так плохо?

К своему стыду я почувствовала комок в горле.

– Наверное, Багра рассказывала тебе, что я даже луч не могу призвать самостоятельно.

– Всему свое время, Алина. Я не волнуюсь.

– Не волнуешься?

– Нет. А даже если и да, стоит нам схватить оленя, как все это не будет иметь значения.

Я почувствовала раздражение. Если усилитель мог сделать из меня настоящего гриша, то я не хотела ждать какого-то мифического рога. Я хотела настоящий усилитель. Прямо сейчас.

– Если за все это время никому не удалось найти стадо Морозова, то с чего ты взял, что сможешь найти его теперь?

– Потому что этому суждено случиться. Олень предназначен для тебя, Алина. Я чувствую, – Дарклинг посмотрел на меня. Его волосы были в беспорядке, и в свете утреннего солнца он выглядел более красивым и человечным, чем когда-либо. – Я прошу тебя довериться мне.

Что я должна была ответить? Не то чтобы у меня был выбор. Если Дарклинг хотел, чтобы я была терпеливой, то я должна быть терпеливой.

– Хорошо, – ответила я наконец. – Но поспеши.

Он снова рассмеялся, и я почувствовала, как довольный румянец прокрадывается на мои щеки. Затем его лицо стало серьезным.

– Я долго ждал тебя, Алина. Мы с тобой изменим мир.

Я нервно хохотнула.

– Не уверена, что готова менять мир.

– Просто подожди, – тихо продолжил он и посмотрел на меня своими серо-кварцевыми глазами, так что мое сердце слабо екнуло. Я думала, он еще что-то скажет, но Дарклинг резко отступил, и на его лице проступило встревоженное выражение.

– Удачи на занятиях.

Он коротко поклонился, повернулся на каблуках и начал было спуск по тропинке к берегу озера, но тут обернулся.

– Алина, насчет оленя…

– Да?

– Пожалуйста, оставь эту информацию при себе. Большинство считают это лишь детскими сказками, а я ненавижу выглядеть дураком в чужих глазах.

– Я никому не скажу, – пообещала я.

Он снова кивнул и удалился, а я смотрела ему вслед и чувствовала легкое головокружение, сама не знаю почему. Когда же я подняла голову, Багра стояла на пороге своей хижины и наблюдала за мной. По какой-то причине я покраснела.

– Пф-ф, – фыркнула она, а затем тоже повернулась ко мне спиной.

После разговора с Дарклингом я впервые воспользовалась возможностью заглянуть в библиотеку. Ни в одной из моих книг по теории ничего не говорилось об олене, но я все же нашла одно упоминание об Илье Морозове – одном из первых и самых могущественных гришей. Там также было много информации об усилителях. В книге четко было сказано, что у гриша за жизнь мог быть только один усилитель, и как только он становится его счастливым обладателем – другого уже выбрать нельзя.

«Не только гриш становится хозяином усилителя, но и усилитель – хозяином гриша. Стоит заявить на него свои права, как пути обратно нет. Подобное притягивает подобное, и узы скреплены».

Причина этому была не до конца ясна, но, похоже, это имело какое-то отношение к ограничениям сил гришей. «Лошадь славится скоростью. Медведь – силой. Птица – крыльями. Ни одно существо не может обладать всеми дарами одновременно, так мир поддерживает баланс. Усилители – часть этого баланса, а не средство его подрыва. Всем гришам стоит это хорошо запомнить и не рисковать».

Еще один философ написал: «Почему гриши могут обладать лишь одним усилителем? Вместо ответа я задам вам вопрос: что в жизни бесконечно? Вселенная да человеческая жадность».

Сидя под стеклянным сводом библиотеки, я подумала о Черном Еретике. Дарклинг сказал, что Тенистый Каньон был результатом жадности его предка. Это ли имел в виду философ, говоря о риске?

Впервые мне пришла в голову мысль, что Каньон – единственное место, где Дарклинг беспомощен, где его сила ничего не значит. Из-за амбиций Черного Еретика страдали его потомки. И все же я не могла отделаться от впечатления, что это Равка расплачивалась кровью за те деяния.

Осень перешла в зиму, и холодные ветра оголили ветки дворцовых садов. Наш стол все еще в изобилии был заставлен свежими фруктами и цветами, выращенными в теплицах гришей, где они могли подстраивать погоду под себя. Но даже сочные сливы и темный виноград не улучшили мой аппетит.