Свет откликнулся на мой зов. Я почувствовала, как он спешил ко мне со всех сторон, скользя над озерами, несясь мимо золотых куполов Малого дворца, просачиваясь под дверью и сквозь стены хижины. Я чувствовала его повсюду. Затем разжала ладони и свет засиял прямо из меня, наполняя комнату, освещая каменные стены, старую печку и каждую морщину на лице Багры. Он окружил меня, пылая жаром, более мощный и чистый, чем когда-либо раньше, потому что был весь мой. Я хотела смеяться, петь, кричать! Наконец-то у меня появилось то, что целиком и полностью принадлежало мне.
– Хорошо, – сказала Багра, щурясь от света. – А теперь за работу.
В тот же день я присоединилась к остальным эфиреалам у озера и впервые воззвала к силам вместе с ними. Послала пелену света над водой, позволяя ей накрыть волны, которые призвал Иво. Я пока не обладала тем же контролем, что и остальные, но справилась неплохо. На самом деле было даже легко.
Внезапно многое показалось очень легким. Я не устала за день и не чувствовала себя измотанной после подъема по лестнице. Каждую ночь спала крепко, без сновидений, а просыпалась с новыми силами. Еда стала для меня открытием: каша с сахаром и сливками, жаренные в масле скаты, спелые сливы и тепличные персики, освежающий и горьковатый вкус кваса. Впечатление, будто то мгновение в хижине Багры было моим первым полным вдохом и я очнулась в новой жизни.
Поскольку остальные гриши были не в курсе моих проблем с взыванием к силе, все они были немного озадачены изменениями во мне. Я никак это не комментировала, а Женя просветила меня о самых забавных слухах:
– Мария и Иво рассуждали, не заразили ли тебя фьерданцы какой-нибудь болезнью.
– Я думала, гриши не болеют.
– Именно! Оттого эти слухи такие и зловещие. Но, судя по всему, Дарклинг исцелил тебя своей кровью и экстрактом из алмазов.
– Это отвратительно! – залилась смехом я.
– Это еще что! Зоя вообще пыталась всех уверить, что ты одержима.
Я засмеялась еще громче. Уроки с Багрой не стали легче и удовольствия так и не приносили. Но я радовалась любой возможности использовать силу и чувствовала, что прогресс был.
Поначалу я боялась взывать к свету, потому что тот мог не явиться, и тогда я вернусь к тому, с чего начала.
– Это часть тебя! – рявкнула Багра. – Это не животное, убегающее при твоем приближении или выбирающее, стоит ли откликаться на твой зов. Ты просишь свое сердце биться, легкие – дышать? Твоя сила служит тебе потому, что это ее предназначение,
Иногда мне виделась некая тень на словах Багры, будто она придавала им двойное значение. Но ее задания были до того сложными, что у меня не оставалось сил решать шарады старой грымзы. Она меня не жалела, заставляя развивать самоконтроль и диапазон силы. Научила, как ее сосредотачивать и создавать короткие вспышки света, пронизывающие лучи, обжигающие жаром, и долго поддерживаемые каскады. Принуждала взывать к свету снова и снова, пока я вовсе не перестала прилагать усилия, чтобы добиться эффекта.
Старуха заставила меня приходить на ночные занятия, чтобы я была лишена источников света. Когда я наконец с гордостью призвала слабенький луч, она стукнула своей тростью об землю и закричала:
– Этого недостаточно!
– Я стараюсь изо всех сил, – недовольно буркнула я.
– Тьфу! – сплюнула она. – Думаешь, миру не все равно, если ты стараешься? Повтори и сделай все правильно!
Настоящим сюрпризом стали занятия с Боткином. Будучи маленькой девочкой, я бегала и играла с Малом в лесу и в поле, но никогда не могла его догнать. Всегда была слишком болезненной и хилой, слишком легко выматывалась. Теперь же я впервые в жизни регулярно ела и высыпалась, и все изменилось.
Боткин отправлял меня на суровую боевую подготовку и бесконечные пробежки по окрестностям дворца, но некоторыми испытаниями я даже наслаждалась. Мне нравилось узнавать, на что способно это новое сильное тело. Я сомневалась, что когда-либо смогу надрать задницу старому наемнику, но фабрикаторы помогли мне сравнять счет.
Они изготовили пару кожаных перчаток без пальцев и оснастили их маленькими зеркалами – загадочными стеклянными дисками, которые показывал мне Давид в первый день в мастерской. Взмах руки – и зеркальце уже у меня между пальцев. С разрешения Боткина я тренировалась отражать свет в глаза оппонента и работала с ними, пока те не стали дополнением моих рук, продолжением пальцев.
Боткин оставался таким же ворчливым и критичным и пользовался каждой возможностью, чтобы упрекнуть меня в бесполезности, но периодически я замечала намек на одобрение на его обветренном лице. В конце зимы, после очередного долгого занятия, на котором мне даже удалось нанести удар по его ребрам (и получить «благодарность» в качестве сильного удара в челюсть), он отвел меня в сторону.
– Вот, – мужчина вручил мне тяжелый стальной нож в ножнах из кожи. – Всегда носи с собой.
Я с удивлением отметила, что нож был необычным, клинок был сделан из стали гришей.
– Спасибо, – удалось выдавить мне.
