– Итак, что мы имеем? – спросил Длиннолицый. – Риков рассказывал о пропавшем солдате из форпоста в Черности. Поговаривают, что он отправился на юг и не вернулся. Похоже, мы поймали дезертира, – он окинул Мала оценивающим взглядом, будто уже мечтал о награде за его голову. Знал бы он правду… – Что скажешь, парень? Ты же не тот беглец, правда?
– Рюкзак моего брата, – непринужденно ответил он.
– Допустим. Мы предложим капитану Черности посмотреть и на него, и на тебя.
Мал пожал плечами.
– Да пожалуйста. Я с радостью сообщу ему, что вы пытались нас ограбить.
Приятелю Длиннолицего похоже, эта мысль не особо понравилась.
– Давай просто заберем деньги и уйдем.
– Не-е, – протянул Длиннолицый, щурясь на Мала. – Либо он тот дезертир, либо украл рюкзак у какого-то недотепы. В любом случае, капитан хорошо заплатит за такие новости.
– А что с ней будем делать? – Второй вор снова меня встряхнул.
– От нее тоже жди неприятностей, раз она путешествует с этим типом. Скорее всего, еще одна беглянка. А если нет, то просто развлечет нас. Ведь так, конфетка?
– Не прикасайся к ней! – рявкнул Мал, делая шаг вперед.
Длиннолицый с размаху ударил Мала рукоятью ножа по голове. Тот споткнулся и припал на одно колено, а из виска пошла кровь.
– Нет! – вскрикнула я. Державший меня мужчина снова заткнул мне рот, но отпустил руку. Большего и не требовалось.
Я крутанула запястьем, и между пальцами проскользнули зеркала. Длиннолицый же навис над Малом с ножом в руке.
– Может, капитан заплатит, даже если он будет мертв, – а затем атаковал.
Я повернула зеркало и выстрелила ярким лучом ему в глаза. Мужчина замешкался, закрывая лицо руками. Мал воспользовался случаем. Он быстро встал, схватил вора и швырнул его на стену. Тот отпустил меня, чтобы взять ружье, но я развернулась, подняла зеркало и ослепила его.
– Какого… – проворчал он, щурясь. Не успел он опомниться, как я врезала коленом ему между ног. Он согнулся, а я взялась за его голову и хорошенько врезала коленом по лицу. Послышался отвратительный хруст, и я отступила назад, а мужчина рухнул на землю, хватаясь за нос, между его пальцев лилась кровь.
– Есть! – победно воскликнула я. Жаль, Боткин этого не видел.
– Пошли! – отвлек меня Мал от ликования.
Я обернулась и увидела, что Длиннолицый валялся без сознания в грязи. Мал поднял рюкзак и побежал вглубь подворотни, подальше от шумного шествия. Второй вор стонал, но все еще держался за ружье. Я как следует пнула его в живот и кинулась за другом. Мы пробегали мимо пустых лавок и домов, снова по грязному главному тракту, а затем скрылись в лесу среди безопасных деревьев.
Мал шагал в очень быстром темпе, ведя нас через небольшой ручей, а потом и через горный хребет. Казалось, мы прошли сотни миль. Лично я не считала, что воры были в состоянии преследовать нас, но у меня уже просто не хватало воздуха, чтобы спорить.
Наконец Мал остановился, уперся руками в колени и попытался восстановить дыхание. Я упала наземь с выпрыгивающим из груди сердцем и перевернулась на спину. Кровь гудела в ушах, но это не мешало мне наслаждаться дневным светом, просачивающимся сквозь верхушки деревьев. Достаточно отдохнув, чтобы начать разговор, я поднялась на локти и спросила:
– Ты в порядке?
Мал осторожно коснулся раны на голове. Она уже не кровоточила, но он все равно скривился.
– В норме.
– Думаешь, они кому-нибудь расскажут о нас?
– Естественно. Попытаются заработать на информации.
– Ради всех святых! – выругалась я.
– Теперь ничего не поделаешь, – тут он, к моему удивлению, улыбнулся. – Где ты научилась так драться?
– Тренировки гришей, – театрально прошептала я. – На них учат древней технике удара в пах.
– Главное, что сработало.
Я захохотала.
– Боткин тоже так говорит. «Меньше показухи, больше боли», – сказала я, имитируя акцент наемника.
– Умный мужик.
– Дарклинг не считает, что гриши должны полагаться только на свою силу, – я тут же пожалела о сказанном. Улыбка Мала исчезла.
– Еще один умник, – сухо подметил он, глядя в лес, а через минуту продолжил: – Он узнает, что ты пошла не прямиком к Каньону, и поймет, что мы охотимся на оленя, – парень устало сел рядом со мной, его лицо было мрачным; в этой борьбе у нас было минимум преимуществ, и теперь мы лишились еще одного. – Не стоило мне вести нас в город.
Я толкнула его в плечо.
– Никто не мог предвидеть, что нас попытаются ограбить. Бывают же такие неудачники?!
– Это было глупо и рискованно. Мне стоило быть осмотрительнее, – он поднял ветку с земли и со злостью метнул ее вдаль.
– Зато булочка все еще у меня, – попыталась я разрядить обстановку, достав из кармана сплющенный кусочек хлеба, завернутый в ткань. Ее слепили в форме птицы – дань возвращению стай из теплых краев, – но теперь она больше походила на скомканные носки.
Мал опустил голову, прикрыв ее руками, и облокотился на колени. Его плечи задрожали, и на долю секунды я испугалась, что он плачет, но быстро поняла, что он тихо смеялся. Все его тело содрогалось, воздух выходил резкими толчками, из глаз покатились слезы.
– Зато у нас есть булочка, – выдохнул он.
