Мы шли сквозь рощицу еще голых ив, тонкий лед хрустел под нашими ботинками, Мал указал на гнездо перепелятника, и мне внезапно захотелось просто идти так вечно. Как бы я ни жаждала горячей еды и теплой кровати, я боялась того, что случится, когда все закончится. Что, если мы найдем оленя и я заберу его рога? Как на меня повлияет столь мощный усилитель? Хватит ли мне сил, чтобы освободить нас от Дарклинга? Если бы только мы могли и дальше шагать бок о бок и спать в обнимку под звездами. Может, эти пустынные равнины и тихие рощи смогут приютить нас, как приютили стадо Морозова, и защитить от злых людей? Глупые мысли. Цибея – негостеприимное место, это дикий и пустой мир суровых зим и изнурительного лета. А мы – не странные древние существа, выходящие в мир с наступлением сумерек. Мы – Мал и Алина, и нам не удастся скрываться от наших преследователей вечно.
Мрачная мысль, крутившаяся у меня в голове на протяжении многих дней, наконец сформировалась. Я вздохнула, понимая, что слишком долго пыталась не обсуждать с Малом эту проблему. Это безответственно, и, учитывая, как сильно мы рискуем, дальше этот разговор откладывать нельзя.
Этой ночью Мал почти уснул, его дыхание выровнялось и успокоилось, прежде чем я набралась храбрости заговорить:
– Мал, – начала я. Парень тут же проснулся, все его тело напряглось, и он потянулся за ножом. – Нет, – я положила руку на его предплечье. – Все нормально. Но мне нужно кое-что с тобой обсудить.
– Сейчас? – проворчал он, падая обратно на землю и обхватывая меня рукой.
Я вздохнула. Мне хотелось просто лежать в темноте, прислушиваться к шороху травы от ветра и нежиться в ощущении безопасности, каким бы иллюзорным оно ни было. Но я знала, что это невозможно.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.
Парень фыркнул.
– В смысле, помимо того, чтоб дезертировать из армии, взобраться в горы и еженощно отмораживать задницу на холодной земле?
– Да.
– Хм-м, – уклончиво ответил он, и его дыхание снова стало глубоким, возвращаясь к ритму дремы.
– Мал, – громко позвала я, – если у нас ничего не выйдет… если нас поймают до того, как мы найдем оленя, ты не должен позволить
Он замер. Я почувствовала биение его сердца. Мал так долго молчал, что я забеспокоилась, как бы он опять не уснул.
– Ты не можешь просить меня об этом, – наконец отозвался он.
– У меня нет выбора.
Парень сел, отодвинувшись от меня, и провел рукой по лицу. Я тоже приподнялась, крепче укутываясь в шкуру и наблюдая за его силуэтом в свете луны.
– Нет.
– Ты не можешь просто отказаться.
– Ты спросила, я ответил. Нет, – он встал и отошел на пару шагов.
– Если он наденет на меня этот ошейник, ты знаешь, что будет, сколько людей умрет из-за меня! Я не могу позволить этому случиться. Я не хочу быть ответственной за их смерти.
– Нет.
– Ты должен был понимать, что это возможно, когда мы отправлялись на север.
Он повернулся, садясь передо мной на корточки, и взглянул мне в глаза.
– Я не убью тебя, Алина.
– Возможно, придется.
– Нет, – повторил Мал, качая головой и отворачиваясь. – Нет, нет, нет.
Я взяла его лицо в свои холодные ладони и повернула к себе.
– Да.
– Я не могу, Алина. Не могу!
– В ту ночь в Малом дворце ты сказал, что Дарклинг завладел мной.
Он слегка скривился.
– Я был зол. Это было не всерьез…
– Если он достанет рога, я действительно окажусь в его власти. Целиком и полностью. Он превратит меня в монстра. Прошу, Мал! Мне нужно знать, что ты не дашь этому случиться.
– Как ты можешь просить меня об этом?
– А кого еще?!
Его лицо было полно отчаяния, злости и чего-то еще, что я не смогла разобрать. Наконец он кивнул.
– Пообещай мне, Мал, – его губы поджались в тонкую линию, челюсть напряглась. Я не хотела причинять ему боль, но должна была удостовериться. – Поклянись.
– Клянусь, – ответил он хрипло.
Я глубоко вдохнула, чувствуя облегчение. Затем наклонилась, прижавшись к нему лбом, и закрыла глаза.
– Спасибо.
Мы долго так сидели, но потом Мал отклонился. Открыв глаза, я обнаружила, что он смотрит на меня. Его лицо было в паре сантиметров от моего, достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его дыхания. Я убрала руки с его щетинистых щек, внезапно смутившись нашей близости. Он смотрел на меня еще несколько секунд, а затем резко встал и ушел в темноту.
Я долго не могла заснуть. Мне было холодно, и я чувствовала себя такой несчастной, вглядываясь в ночь. Знала, что он где-то там, бесшумно ходит по свежей траве, неся на себе груз ответственности, которую я на него возложила. Мне было жаль, но я радовалась, что с этим покончено. Я ждала его возращения, но, в конце концов, заснула под звездами в одиночестве.
Следующие пару дней мы провели неподалеку от Черности, исследуя местность на признаки стада Морозова и пытаясь не приближаться слишком близко к заставе. С каждым днем настроение Мала ухудшалось. Он ворочался во сне и практически не ел. Иногда я просыпалась от того, что он крутился и бормотал: «Где ты? Где ты?»
