Второй раз пламя унесло самое дорогое, что было у шевалье, и он не мог в это поверить. Несколько дней вместе с тестем, надеясь на чудо, он разгребал пепелище. Но от любимой женщины не осталось ничего, кроме горстки обгорелых костей. Прожорливый огонь сожрал все, что когда-то было Мирандой, и Хаген едва не сошел с ума. Он выл и стонал, плакал и проклинал небеса, голыми руками хватался за не остывшие угли, и горе Трнакайера не имело границ.
Наверное, если бы не целители, опоившие его зельями, от горя у шевалье разорвалось бы сердце. Однако Хагена спасли, и когда он пришел в себя, гвардеец долго тосковал, а потом решил умереть. Как подобает мужчине, в бою, дабы клинок испил вражеской крови.
Покинув гвардию, Тракайер отправился на Южный фронт в армию генерала Карса Ковеля. Там он принял линейную роту в 3-м пехотном полку и стал искать смерти. Но старуха с косой, словно издеваясь над ним, не хотела его забирать. Из любой битвы смеющийся в лицо врагам бешенный лейтенант выходил без единой царапины. Подобно первым остверам, которые пришли в Центральную Эрангу откуда-то с севера, он бросался на мечи, копья, секиры, и ничего не боялся. Прорубая путь боевым товарищам, Хаген не знал жалости и не давал пощады врагам. И, как это ни странно, реки пролитой им крови, вернули его к жизни. Снова на губах лейтенанта иногда появлялась улыбка, робкая, вскользь, и он задумался о том, правильно ли живет и как к его поведению отнеслась бы Миранда.
"Нет. Она не хотела бы моей гибели", - однажды подумал Тракайер, и его боевое исступление пошло на спад.
Минуло полгода, как умерла жена, и лейтенант стал самим собой, по крайней мере, внешне. Время лечит - так говорят. И, видимо, это правда. Тракайер пережил свое горе, перегорел в нем и переродился. От прежнего Хагена, весельчака и любимца женщин, мало что осталось, а новый воспринимал жизнь совершенно иначе. Никаких долгосрочных планов, надежд и мечтаний. Он жил одним днем, не копил денег и думал только о войне, конец которой, убивая врагов, Тракайер должен был приблизить. Вот такая простая жизненная позиция человека с непростой судьбой.
Тем временем война продолжалась, и по ходатайству командира полка Хаген должен был получить звание капитана. Ему это было безразлично, но он не возражал. Главное, что он находился при деле, а мысли о самоубийстве посещали его все реже. И тут в жизни шевалье вновь произошел крутой поворот. Старый мошенник Дияр умер и в обход многочисленных родственников оставил свои богатства: казну, лавки, склады, торговые баржи и контору; любимому зятю. Почему и отчего? Наверное, в память о дочери и том времени, когда Хаген находился рядом. А через три дня Тракайера навестили посланцы канцлера...
- Хаген! - рядом с шевалье остановилась карета и он, готовясь отразить неожиданную атаку, обернулся.
Из кареты вышел Виран Альера, которого Хаген знал по службе в гвардии. Однако Тракайер никому не доверял. Поэтому приветствовать бывшего сослуживца, не торопился и был настороже.
- Расслабься, Хаген, это же я, твой боевой товарищ, - Альера приподнял руки, улыбнулся и добавил: - Я тебя искал и нашел.
- Зачем?
- Меня послал император. Ты ему нужен.
- Что-то мне не верится, - Тракайер покачал головой. - Где император, а где я...
- И, тем не менее, это так. Клянусь честью.
- Допустим, ты говоришь правду...
- Ты сомневаешься в моих словах!?
- Сейчас я никому не верю. Даже братьям-гвардейцам.
- Я знаю о твоих проблемах. Садись в карету, поговорим, и я все объясню.
Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, Хаген подумал, что если бы его хотели убить, то уже прикончили, и принял приглашение Альеры.
Карета тронулась, и Тракайер сразу же перешел к делу:
- Итак, тебя послал император?
- Да.
- Он лично отдал тебе приказ?
- Я подчиняюсь его советнику Уркварту Ройхо.
- Тому самому, который Ваирский?
- Точно так.
- И зачем я государю?
- С тобой я могу говорить откровенно. Марку Анхо нужны верные бойцы, которые не подчиняются графу Руге. А у тебя из-за канцлера неприятности. Верно?
- Так и есть.
- Что его люди от тебя хотели?
- Денег. Приехали, гниды штабные, на позиции, и давай рассказывать, каким плохим человеком был покойный Дияр. А потом потребовали, чтобы я переписал все его имущество и вклады на канцлера.
- И что ты?
- А ничего. Если бы со мной разговаривал человек, которому я доверяю, и объяснил спокойно, для чего канцлеру золото, наверное, отдал бы нечаянное наследство. Мне деньги вроде бы ни к чему. Но когда от меня что-то требуют и делает это не боевой офицер, а тыловая крыса, я начинаю возражать.
- Да уж, я знаю, как ты это делаешь.
- Вот и они теперь знают.
- Ты посланцев канцлера, случаем, не покалечил?
- Нет. Одному нос сломал, а второго вырубил. Потом обоих выбросил из палатки.
- И что дальше?
- Меня вышвырнули из полка, командир не смог прикрыть, и намекнули, чтобы я ходил и оглядывался. Мол, конец мне, в любом случае.
- Так-так, а в Эвергард тебя как занесло?
