Я посмотрел на свои руки, провел по лицу, чувствуя бороду.
– Не сказать, чтобы я отощал.
– Жрал ты как здоровый. Сейчас поставлю греть воду. От тебя порядком воняет.
На столе, рядком, точно почетный караул, выстроились семь пустых ампул, и я вытянул палец в их сторону, решив, что мои галлюцинации продолжаются.
– Друг, – вкрадчиво сказал я. – Это что?
– Твое лекарство. Получил его вместе с запиской.
– Ты вогнал в меня семь порций «Якоря» за месяц?!
– Ну да. Как было в инструкции, – он протянул мне мятую бумажку, но я отмахнулся.
– Странно, что я все еще жив.
Он кудахтнул:
– Именно эта штука тебя и спасла.
– Разбей их так, чтобы, если кто-то станет копаться в мусоре, ничего не нашел.
– Хозяйка требовала оплаты за квартиру. Я все покрыл.
– Прекрасно, капрал. Я твой должник.
Я подошел к окну, отдернул плотные занавески и, щурясь, посмотрел на город. Может, и прошло два месяца, но Риерта не особо изменилась. Воды в каналах все так же было по края, а снега на крышах едва-едва. Я услышал ослабленные расстоянием, редкие выстрелы.
– Что происходит?
– Ты же все пропустил. Была общая стачка, которую профсоюзы планировали всю осень. Ну вот, она началась. Фабрики остановились, и дукс направил на рабочих гвардию.
– Гвардию? Не жандармов?
– Наш общий знакомый публично поспорил с дуксом, что применять силу против рабочих, основы благосостояния государства, неразумно.
Я покачал головой:
– Его сместили?
– Нет. Многие из аристократии поддержали министра вод. Попросили дукса не рубить сплеча.
– Тогда почему стреляют?
– Ну… все немного вышло из-под контроля, – невинно улыбнулся Кроуфорд, словно речь шла о какой-то шалости. – Но уже считай, что закончилось. Для тебя, ганнери, тоже все закончится, если ты решишься продолжать. Сунешь руку в ад, чтобы зачерпнуть еще раз огня, так провалишься туда целиком.
Здесь он совершенно прав. Я не знаю, сколько попыток коснуться ингениума у меня осталось. Возможно, самая последняя, после которой я уж точно не выберусь и увижу, как выглядит тень. Так что стоит позабыть о том, что я умею.
Для своего же блага.
За прошедшие два месяца Капитан Обжора изрядно подрос и отъелся. Он вопросительным хвостом исследовал «Кувшинку», искренне считая, что все это принадлежит именно ему, а не ворчливой Сибилле, которая сперва была не рада новому постояльцу.
– Зачем ты его мне притащил, Итан? – спросила меня мать Арви, когда я принес ей зверя в то утро, перед самой казнью, словно предчувствуя, что мне станет не до забот о нем.
– С ним тебе будет не так скучно. – Я постарался улыбаться радостно, словно мальчик, пришедший на день рождения с удивительно ценным подарком.
Она уперла руки в бока и посмотрела на меня с сочувствием, точно на умалишенного:
– То есть ты считаешь, что в этом вертепе, когда каждый день случается какая-нибудь ерунда, мне вообще может быть скучно?!
Я не смутился и протянул ей котенка:
– Конечно. Это рутина. А кот – он стабильная степенность. Когда вырастет.
Сибилла с сомнением подняла его одной рукой, внимательно изучила с видом скептика, которому на рынке зеленщик пытается подсунуть испорченные овощи.
– К тому же не потащу ведь я его с собой в Хервингемм.
Короче, я ее уломал, и теперь Капитан только и делал, что ел, спал, урчал и бегал за ней хвостом, подлезая под руку с требованием ласки. Хоть за кого-то в Риерте я мог быть спокоен.
Я собирался их покинуть, но все оттягивал неизбежное, и Хервингемм оставался так же далеко от меня, как прежде. Рин больше не появлялась, я надеялся, что она вняла моему совету и исчезла из поля зрения Уитфорда. Мосс носился по делам, оформляя последние бумаги на покупку парохода для будущего казино, и я вызвался помочь ему. Капралу нужен был надежный человек, а мне требовалось почаще бывать на свежем воздухе и приходить в себя после временного бездействия.
Обратно в квартиру возвращаться не хотелось, тень чудилась в каждом углу, стоило лишь скосить глаза, и я перебрался в «Кувшинку». Сибилла была рада, сказав однажды:
– Все как в старые, добрые времена. Когда ты здесь торчишь, Итан, я начинаю путать годы. Все время кажется, что Арви вот-вот войдет в зал.
Увы. Здесь был только я. Ну, еще иногда Кроуфорд. Он оставался удивительно трезв в последнее время, много читал, развалившись на диванах, когда «Кувшинка» не принимала клиентов, а еще порой не занятая работой Чой учила его игре в сянци52. Она была достаточно умна, чтобы обыгрывать его раз за разом, и тогда он негромко и незло ругался, расставляя фигуры на доске.
Как-то Сибилла спросила меня:
– А где тот мальчик, который забегал за тобой? Ни о нем, ни о Мюр я давно ничего не слышала.
– С Пшеницей все в порядке, – солгал я, не желая, чтобы она расстраивалась из-за того, что его больше нет. – Нашел себе хорошую работу и заботится о семье.
– Ну, передавай, что может приходить сюда в любое время.
– Конечно. Он будет рад. – Врать иногда ужасно тяжело.
– Ты пойдешь смотреть «Атаго»? Весь район собирается на берегу возле «Кувшинки». Хочу поставить столы и продавать зевакам виски и пиво.
– Если только у тебя в подвале припрятана лишняя торпеда.
