«Атаго» – новейший броненосный крейсер Империи – сегодня входил в акваторию города. После войны боевым кораблям искиров было запрещено приближаться к стране ближе чем на пятьдесят морских миль, но теперь правительству пришлось выкручиваться.
Итогом нападения на посольство и неспособности обеспечить его безопасность силами государства стало то, что дукс пошел навстречу очень настоятельной просьбе (точнее, требованию, но «просьба» в газете звучит куда как мягче) Империи. И теперь в Риерте, рядом с дипломатическим представительством искиров на постоянной основе будет расквартирован гарнизон в двести человек морской пехоты Императорского Флота. Кроме того, охранять их станет один из тяжелых кораблей Передового экспедиционного соединения.
Стоило посмотреться в зеркало в тот момент, когда я услышал эту новость. Иногда даже не предполагаешь, насколько иронично отзовется вселенная на твои действия. Посмотрите! Вот Итан Шелби, человек, который собственными руками распахнул для искиров дверь в Риерту.
Впрочем, я все же увидел «Атаго» стоящим на рейде. Вместе с Моссом приехав подписывать меморандум о передаче купленного прогулочного судна от продавца к покупателю. Когда мы вышли из здания Комиссии по планированию судоходства, то прошли по набережной. И такую махину сложно было бы не заметить – его мачты и надстройка возвышались над крышами домов всего района.
– Умеют они создавать красоту, – сказал Мосс.
– Тут ты прав. Только искиры способны сделать из бронированного чудовища изящную игрушку. Линии у нового крейсера и вправду радуют глаз. Но если он даст залп из главного калибра, половину Угла сметет огненным смерчем.
– Неуютно от такого соседства, ганнери?
– Пусть дукс беспокоится. Но, если честно, не думаю, что даже силами одного корабля и десантной группы они начнут войну.
– За нами, кстати, следят.
– За мной, – поправил я его.
– Кто твои друзья?
– Артур, в жизни должны оставаться загадки. Они слоняются за мной уже почти неделю, и я делаю вид, что не замечаю их.
Предполагаю, это те же самые ребята, ходившие за мной по Садам Маджоре перед тем, как мы с Мюр посетили поместье Брайса. Достаточно профессиональны и совершенно неназойливы. Раньше я подозревал в их «обеспечении» Сайл, но с тех пор как с ней случились неприятности, мне остается только гадать, на кого они работают.
Уитфорд? Тайная полиция?
Они ограничивались лишь наблюдением, а я не совершал ничего такого, чтобы беспокоиться о секретности. В конце концов, тот, кто направил их за мной следить, либо удовлетворится полученными сведениями, либо выйдет на контакт.
Предпочитаю не подстегивать чужую лошадь. Мало чего ей в голову взбредет.
Незнакомцы оборвали слежку, стоило лишь нам зайти в северные кварталы Верхнего.
– Ушли? – спросил Мосс не оборачиваясь, когда мы свернули на разбитую грязную улицу.
– Они тут как бельмо на глазу.
– Да ведь не дураки. Поняли, что мы их заметили.
– Одно дело – заметили. Другое дело – подошли с вопросами. Это чужая для них территория, а чужаков тут порой не жалуют, как в Трущобах.
В «Кувшинке» меня ждала записка.
От Мюр.
В уже знакомом мне «Белом кресле» на Одиннадцатой линии Бурса сегодня играл классический оркестр, людей было полно, и тихие разговоры, стук вилок и ножей о тарелки, звук вскрываемого шампанского и мягкие шаги официантов создавали атмосферу бесконечного благополучия мира, к которому ни я, ни, что там говорить, Мюр не принадлежали.
– Мисс Бэрд должна ждать меня, – сказал я администратору, когда лакей в мундире и фуражке забрал у меня пальто и кепку.
– О да, мистер Хеллмонк. – Человек сверился со списком. – Она арендовала кабинет с видом на обсерваторию Академии. Это на самом верху. Пожалуйста, следуйте за мной.
Он привел меня на четвертый этаж, в идеально круглый кабинет, где весь темный потолок был украшен старыми курительными трубками, а в вазах стояли огромные металлические цветы чертополоха, сделанные из бронзовой проволоки, пружин, шестеренок и вкраплений разноцветного стекла. Симпатично. Во всяком случае, уроженцы северных областей Королевства сейчас были бы рады увидеть свой самый любимый цветок, символ горцев.
На Мюр было платье вкуса… изумрудное. Оно хорошо подчеркивало ее фигуру и прекрасно сочеталось с коньячными волосами и глазами. Колье, браслет, серьги цвета весенней зелени – крупная непрозрачная бусина, мелкая прозрачная светлая, затем свисающий вниз вырезанный из незнакомого мне камня листочек с золотыми прожилками, а потом опять крупная непрозрачная.
Я плохо разбираюсь в драгоценностях, но эта штука была очень красивой, шла ей и, как полагаю, была очень старой, доставшейся в наследство от матери.
– Если вам что-то понадобится, просто позвоните, – сказал администратор, показывая на толстый шнурок из витых серебряных нитей, что висел над дверью. Он ушел, оставив нас наедине.
– Привет! – сказал я.
– Привет, – Мюр произнесла это слово с осторожностью, словно опасаясь, что я шучу. – Яненадеялась, что ты придешь. Что ты вообще в городе.
– Каждый раз, когда я собираюсь покинуть Риерту, то оказываюсь здесь. – Я сел за стол.
