И Рамес протянул отцу свежий, пахучий, только что расцветший лютик, не сомневаясь, что тот придет в восторг от его дара. Но Менфу разозлился еще больше. Он с размаху бросил цветок на пол и раздавил его своей тяжелой ногой, обутой в сандалию, отделанной золотом. Малыш испугался поведения отца и расплакался, прижавшись к матери, которая тут же крепко обняла его, защищая своей любовью от отцовской злобы.
- Это не будущий воин, а какая-то девчонка растет! – в гневе заявил Менфу и приказал слугам. – Уведите его! Я больше не желаю его видеть.
Слуги быстро исполнили приказ господина и увели рыдающего мальчика, опасаясь, что его отец разгневается еще больше в случае промедления.
Нефер еле удержалась от того, чтобы не выцарапать мужу глаза. Каждый холодный взгляд, брошенный на ее сына, был для нее словно острый нож в сердце, а открытое пренебрежение ее обожаемым мальчиком и горькие детские слезы Рамеса возмутили до глубины души. Но расклад сил уже тогда, три месяца назад, получался не в ее пользу. За время болезни фараона Иниотеффа Менфу проявил себя истинным учеником своего деда – коварного визиря Хоремхеба. Он умело подавил выступления всех недовольных его властью, и некому было защитить ее и Рамеса. Нефер оставалось только молчать в той невыносимой ситуации, когда Менфу беспардонно обидел ее дитя, и надеяться на милость богов в своем противостоянии с жестоким супругом.
А Менфу не спеша подошел вплотную к ней и жестко произнес:
- Жена, в твоих интересах позаботиться о том, чтобы родить мне нового ребенка, второго сына. Этот жалкий заморыш не сможет стать достойным фараоном, и я никогда не признаю его своим наследником.
Нефер передернуло. В глазах мужа молодая царевна увидела его всегдашнюю злобу и желание отомстить ей. На супружеском ложе она окажется полностью в его власти, и тогда он не упустит случая причинить ей много боли – душевной и телесной. И царевна твердо решила про себя, что ни на какое соглашение с мужем, желающим лишить наследства ее любимого сына и унизить ее саму, она не согласится.
- Рамес – первый появившийся на свет сын не только твой, но и мой, Менфу, и он по закону имеет первоочередное право на трон среди наследников мужского пола как первенец высокородной египетской царевны. Появление второго ребенка не изменит этого обстоятельства, - спокойно ответила Нефер мужу.
- А я издам новые законы, и тогда тебе придется самой просить меня, чтобы я разделил с тобой ложе, - зло усмехнулся в ответ Менфу, после чего стремительно вышел, к нескрываемому облегчению Нефер.
Больше муж не тревожил ее и сына, но Нефер запомнила угрозу, таившуюся в его словах, и это воспоминание черной тенью преследовало ее повсюду. Единственным утешением в эти тяжелые дни, полные страха и напряженного ожидания стала ей любовь ее маленького сына, и она не упускала случая повозиться с ним наедине вдали от докучливых посторонних глаз.
После веселых игр вечером Рамес заснул на руках у матери, и Нефер сидела, не шевелясь, любуясь своим ребенком. Луна, выглянувшаяся из одного окна, щедро посылала им свои бледные лучи, словно не могла налюбоваться на счастливую мать и счастливого сына, спавшего на руках у обожающей его матери, и звезды, согласные с нею, сияли ярко как никогда.
Чуть позже Нефер бережно уложила спящего мальчика рядом с собою на кровать, легла рядом с ним, и снова принялась любоваться его детской прелестью. «Мой маленький Рамес, пока я жива, с тобою ничего дурного не случится, - с любовью подумала она, не отрывая от него взгляда. – Я защищу тебя даже ценой своей жизни».
Утром мальчик еще крепко спал, и Нефер задумалась над тем, не навестить ли ей Амнерис. Она вскоре помирилась с подругой после их жестокой размолвки, благо, что Амнерис больше не настаивала на том, чтобы получить место в ее свите. Но первое время Нефер ломала себе голову над тем, почему Амнерис так просто отступила от своего намерения, но подруга вела себя так легко и беззаботно, что Нефер посчитала ее желание мимолетным капризом. Тем не менее, осадок в их отношениях остался, и Нефер не добавляли оптимизма восторженные рассказы Амнерис о том, как ей хорошо живется с мужем. Любовь Радамеса к жене не только не слабела со временем, но еще больше росла. Он даже приказал кузнецам выбить на щитах своих воинов изображение Амнерис, чтобы иметь возможность всегда любоваться своей обожаемой женой. И сравнивая свою супружескую жизнь со счастливым браком подруги, Нефер снова невольно посетовала на несправедливость судьбы, так неравномерно распределившей счастье между ними. Ей теперь редко хотелось по-настоящему встречаться с подругой, чье жизненное благополучие еще четче подчеркивало ее собственные семейные неурядицы. Рассказы Амнерис, заставляли Нефер чаще думать о Радамесе, чем ей того хотелось и к тому же мучиться от ревности и зависти к Амнерис. Но одиночество и тревога за будущее начали сводить ее с ума и она, в конце концов, решила снова отправиться в дом военачальника Радамеса.