После этого помощники начали подносить Менфу подарки, а он, отложив скипетр и плеть в сторону, бросать их во двор своим награждаемым сторонникам. Со стороны это действо очень напоминало кидание с обеденного стола костей и объедков собравшимся голодным собакам, но это забавное сходство никого не смущало. Царедворцы рьяно хватали на лету падающие золотые чаши и священные амулеты с драгоценными камнями, их жены – ожерелья, браслеты и перстни. В толпу награждаемых вельмож не постеснялись затесаться новая жена фараона Мефиер и ее отец визирь Канохотеп, и им Менфу бросил больше всего даров.
Писцы аккуратно записывали, кому и что подарил щедрый фараон, а подарил Менфу немало. Иной награжденный счастливчик вешал себе на шею сразу три-четыре особо ценных ожерелья из золота. Сгибаясь под этой немалой ношей, довольный и признательный, он направлялся к выходу из царского двора, а за ним слуги несли остальные дары, которые они не могли на него нацепить. Нефер примерно представляла себе их дальнейший путь. За пределами дворца награжденных встречала ликующая толпа друзей, родственников и остальных домашних слуг, и они возвращались домой в окружении этой толпы, которая по мере приближения к дому все увеличивалась. Престарелые родители придворных встречали их на пороге дома и в восторге воздевали руки к небесам при виде стольких сокровищ, которые они принесли с собою. Конечно, были и те, кто роптал и жаловался на то, что новый фараон недостаточно щедро наградил их за службу, и им достались сущие крохи. Но то была мелкая сошка, на жалобы которой не стоило обращать внимания.
Менфу опустошил царскую сокровищницу в надежде укрепить щедрыми дарами преданность своих сторонников, но это ничуть не волновало его. «Я начну новую войну с эфиопами и за два месяца так наполню царскую сокровищницу золотом, что его некуда будет складывать во дворце», - самоуверенно подумал молодой властитель, сняв маску со своего лица и бегло пробежав глазами запись награжденных, которую ему с глубоким поклоном преподнес главный писец. Он небрежно свернул записи и бросил их обратно писцу, собираясь вернуться в свои покои, но успел сделать всего один шаг. Из своего укрытия выступила Нефер, преграждая ему дорогу. Она, низко склонив голову, встала перед ним на колени, демонстрируя всем своим видом послушание и покорность, и мягким голосом произнесла:
- Великий Гор, прислушайся к моим словам и выполни просьбу своей супруги, ждущей твоего милостивого слова, как ждет иссохшая земля благодетельного разлива Нила!
- Что, Нефер, тоже за подарком пришла?! – насмешливо спросил у нее Менфу. – Ты опоздала. Все украшения достались верным супругам моих сторонников. А жена фараона, если она ведет себя, как упрямая ослица будет довольствоваться старыми побрякушками, невзирая на свое высокое положение.
Но Нефер ничуть не смутили глумливые слова мужа.
- Супруг, мне не нужны драгоценности, - запротестовала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более мелодично и соблазнительно. – Для меня самым желанным даром будет твое ночное посещение моей опочивальни. Вот чего я хочу и на что надеюсь.
Молодой фараон вспыхнул от радости. Наконец-то он добился того, чего хотел от этой гордячки. Эта серая презренная мышь осмелилась противиться его желаниям, которые сама же в нем искусно разжигала, а теперь он вволю натешится ее телом. Менфу оценил прекрасный выбор соблазнительного наряда Нефер, делающий ее в его глазах еще более желанной, и похвалил самого себя за сообразительность, которая привела к ее покорности. Да, это была удачная мысль – сделать вид, будто он намерен сделать царицей дочь визиря Канохотепа. Надменная Нефер испугалась за свое будущее, и теперь она будет в его руках мягче воска.
- Хорошо, я приду к тебе сегодня ночью, - небрежно сказал Менфу, стараясь не выдать обуревающих его страстных чувств. Накануне он собирался этим вечером закатить пир для своих друзей и соратников, но просьба Нефер полностью изменила его недавние планы.
- Буду ждать своего повелителя, - прошептала в ответ, поднимаясь с колен Нефер. Внутри нее все трепетало от радостного ликования. Менфу клюнул на ее приманку и этой ночью ему не уйти от карающей руки верховного жреца Амона-Ра. Аменхотеп в самом деле был мудрейшим из мудрейших жрецом. Он до мелочей верно предсказал ей как будет себя вести ее блудливый муж в ответ на ее просьбу посетить ее сегодня ночью и теперь молодая царевна не сомневалась в успехе затеянного ими опасного заговора.
Молодая царевна элегантной походкой пошла в занимаемые ею покои, а Менфу смотрел вслед царственной племяннице фараона Иниотеффа, с чувством сожаления о том, что он так быстро ее отпустил. Его все больше охватывало желание заняться с нею любовью прямо сейчас, не дожидаясь ночи. Но такое поведение больше подобало зеленому мальчишке, а не царственному фараону и он, скрепя сердце пошел к себе, продолжая думать о Нефер.