Верховный жрец и его спутники еще раз низко поклонились новоявленной царице, и затем они направились к реке принести обещанную жертву богу Себеку. Нефер осталась одна. Мало-помалу способность рассуждать начала возвращаться к ней, и она с опаской оглянулась, желая удостовериться, что ничто в саду не напоминает о разыгравшейся недавно трагедии. Но следы крови слуги Аменхотепа засыпали по его указанию песком, а в остальном сад выглядел так же , как и всегда. Вот только ожерелье с алмазом, упавшее с шеи Менфу осталось сиротливо блестеть, никому не нужное, возле веерной пальмы. Нефер брезгливо взяла украшение супруга в свои руки, словно отвратительного паука и, широко размахнувшись, бросила его в реку, желая, чтобы ничто больше не напоминало ей об убитом ее соучастниками муже.
«Ступай на дно Нила, Менфу, - с мрачным удовлетворением подумала она. – Клянусь милостью Богов, ты заслужил эту участь! Теперь ты не можешь угрожать ни мне, ни будущему Рамеса и я могу, свободная и счастливая, начать новую жизнь!».
» Глава 17. Последняя
В солнечной стране фараонов год определялся тремя сезонами, привязанными к сбору урожая. Великий Нил покрывал собою всю долину плодородной Черной Земли, помещенной между двумя пустынями, превращая города и деревни в острова и островки, окруженные водой, и только через четыре месяца после начала разлива окончательно возвращался в свои берега. Этот четырехмесячный период был первым временем года и назывался «ахет» - «разлив», «половодье». После сезона разлива наступал сезон сева семян «перет», а за ним последний сезон года - пора сбора урожая «шему» - «засуха», «сухость».
Престарелый пахарь Мину ходил возле Нила в сопровождении своего старого одноглазого кота рыжего окраса и с тревогой смотрел на обмелевшие берега реки. Период «шему» затянулся и Нил не спешил покрыть своими водами изнывающие от сухости пашни. В прошлые два года река хоть с опозданием, но разлилась малыми водами по долине. Теперь вышли все сроки, а вода в Ниле не только не прибавилась из-за отсутствия дождей, но ее явно стало меньше под нещадно палящим солнцем. Пустыня грозила поглотить Египет, и не только пахаря Мину, но и его односельчан все больше охватывала смертельная тревога и безграничное уныние. Если в прежние годы они сводили концы с концами благодаря накопленным запасам зерна, то теперь запасы истощились и земледельцам угрожал массовый голод. Окрестные земли принадлежали царскому визирю Канохотепу и его сборщики зерна нещадно избивали земледельцев, если они давали в хозяйские амбары меньше зерна, чем требовал визирь. В прошлом году они сильно побили Мину из-за того, что он мог дать зерна на мешок меньше положенного, этот год грозил вообще оставить страну без урожая.
Старый пахарь остановился, и по его морщинистому лицу потекли горькие слезы при виде обмелевшей реки. Напрасны были моления и приносимые жертвы простых людей речному богу Хапи, - вода в реке неумолимо убывала. Спасти несчастных земледельцев от нещадных побоев и голода мог только сильный многодневный дождь, наполняющий Нил до отказа водой. Но в небе не проглядывалось ни единого облачка.
Мину упал на колени, и, воздевая руки к небесам, жалобно запричитал, обращаясь к богам:
- О, всемогущие Боги, внемлите стону бедняка! Немало горя и бед я перенес на своем веку, много и тяжело трудился на земле благородного господина Канохотепа, но ни разу я не роптал на вас, даже когда четверо моих сыновей погибли на войне, служа великому фараону Иниотеффу! Ныне же я молю вас, наполнить водой священный Нил и верните мне из царства мертвых хотя бы одного моего сына мне в помощь! Я не переживу новых палочных ударов, если сборщики визиря снова начнут меня бить за недоимку и тогда моя бедная жена Асенат умрет от горя и недоедания. Не за себя прошу, великие Боги, а за эту добрую кроткую женщину, которая никому в этой жизни не причинила зла, и всегда творила добро!
Высказавшись, старик с надеждой посмотрел наверх, но тишина и мерный плеск речных волн были ему ответом. Поняв, что он напрасно взывает к небесам, Мину понурил голову и медленно побрел домой, потеряв всякую надежду на помощь свыше. Но кот, который крутился у него под ногами вдруг требовательно начал мяукать, привлекая к себе внимание старого хозяина.
- Мяаууу, мяаууу, - упорно твердил он.
- Что тебе, Одноглазый? – ласково спросил Мину у своего питомца, ярко сверкавшего одним глазом. Другой глаз кот еще в молодости потерял в неравной борьбе с наглой рогатой вороной, вознамерившей утащить связку фиников у его хозяйки.
Одноглазый на этот раз промолчал, но с несвойственной его годам прытью помчался в сторону реки. Заинтригованный Мину последовал за ним и скоро очутился возле зарослей папируса. Подслеповато щуря глаза, старик огляделся, и вдруг увидел неожиданную находку. Среди высохших стеблей слегка покачивалось на воде выброшенное на берег сильной речной волной окровавленное тело бесчувственного юноши, лишенное всякой одежды, а неподалеку мерно плыл к берегу молодой крокодил, учуявший запах крови.