Фаддейка подошел с дурашливо-покаянным лицом. Юля отряхнула его вихры и майку. Мокрым платком стала вытирать нос и конопатые щеки. Фаддейка фыркал и жмурился, но не спорил. Потом пробубнил в платок:
- Сама не знаешь, чего перепугалась.
- Тебя бы на мое место! Я такого натерпелась…
- Когда ты успела! Я там три минуты был!
- Балда, это для тебя три минуты. А для меня три часа… Брысь!
Она повернула его, хлопнула платком по шее, заросшей желтым пухом. Фаддейка потер шею и насупленно сказал, не обернувшись:
- Даже не спросила, что там такое, в этой дыре.
- Дыра - она и есть дыра. Насквозь. Чтоб такие шалопаи лазили.
- А вот и нет! - Он обернулся и прищурил правый глаз. - Там подземелье! Комнатка такая с кирпичным потолком. Там, наверно, раньше казна хранилась.
- Обормотов таких туда сажали… Пошли домой.
- Я хотел там все внимательно осмотреть, да подумал, что ты волнуешься…
- И на том спасибо…
- Хватит уж рычать-то, - сказал Фаддейка серьезно. - Смотри, что я там нашел.
Он запустил руку в отвисший карман и протянул Юле на растопыренных пальцах темный кружок. Неровный, шириной во всю его ладошку. Пряча любопытство и все еще с недовольным видом, Юля взяла находку. Это была монета. Тяжелая и такая большущая! К ней крепко присохли чешуйки сухой земли и кирпичной пыли, зеленели пятнышки медной окиси, но Юля сразу разглядела вензель Екатерины Великой: букву Е, перечеркнутую римской цифрой II, корону и всякие завитки по краям.
- Ух ты… - прошептала Юля и перевернула монету. Потерла платком. На другой стороне какие-то два зверя - не то лисы, не то куницы - стояли на задних лапах и держали свиток с мелкой надписью:
Де
сять
копе
екъ
А по кругу шли четкие большие буквы:
МОНЕТА СИБИРСКАЯ
Внизу были выбиты цифры: 1772.
- Вот это старина… - Юля с уважением покачала на ладони медную тяжесть. - И громадная. Ничего себе гривенничек, да, Фаддейка?
Он довольно хмыкнул.
- А что за звери здесь? - спросила Юля. Она радовалась и находке, и тому, что можно уже не сердиться.
Фаддейка снисходительно объяснил:
- Соболя. Потому что такие деньги специально для Сибири и для Урала делались… Это не такая уж редкость, здесь их часто находят…
- Все равно интересно…
- Ага… Я ее знаешь как нашел? Локтем зацепился, посветил, а она торчит между кирпичами. Если кирпичи разобрать, там, наверно, еще есть. Может, целый клад.
- Ты что, еще раз туда собираешься? - снова перепугалась Юля.
Он засмеялся:
- И не раз даже. Там от стены-то совсем свободный проход, только никто про него не знал… Да ты не бойся, это я потом, с ребятами… Ну, чего ты такая прямо вся осторожная! А еще первый разряд по туризму!
- Это же у меня разряд, а не у тебя…
Юля еще раз опасливо вздохнула и протянула Фаддейке монету. Он сказал:
- Возьми ее себе.
- Да что ты! Это же твоя находка… Такая интересная.
- Вот и возьми, раз интересная… Ну, чего ты? Если не возьмешь, я ее с берега кину. Честное пионерское! - Он решительно свел реденькие рыжие брови.
- Ну… тогда ладно, - смущенно сказала Юля. И усмехнулась: - На память… Как посмотрю на нее, так и вспомню про весь сегодняшний страх.
- Хватит уж об этом, - ворчливо отозвался Фаддейка. - Пошли домой.
- Сперва на почту зайдем.
- Не работает почта. Все в колхоз уехали морковку дергать.
- Откуда ты знаешь?
- Объявление висит. Я сегодня ходил туда, видел.
Юля про себя засомневалась: не сочиняет ли? Может, просто не хочет идти лишние три квартала? Или боится, что она опять не получит письма и расстроится?
- Что ты там делал, на почте-то?
- Письмо хотел отправить… Пошли! - Он зашагал впереди Юли, помахивая веревкой.
Юля недоверчиво сказала ему в спину:
- Кому это ты письма пишешь?
- Ну, кому… Маме. А что такого?
- Да нет, ничего, - смутилась Юля. - Просто я подумала, что на нашей улице тоже почтовый ящик есть.
- А я заказное решил послать, чтоб надежнее. А то она не пишет и не едет. Давно уже обещала приехать…
- Скучаешь? - осторожно спросила Юля.
Фаддейка сказал с усталой ноткой:
- А ты как думала…
Кира Сергеевна по-прежнему была не в духе. Увидев перемазанного Фаддейку, она обратила глаза к небесам и спросила, за что ей на старости лет такое наказанье. Небеса остались безмолвны. Тогда тетя Кира заявила:
- Бери таз, снимай все и стирай. Хватит с меня. И есть не проси, пока не выстираешь.
Это было не очень-то логично: есть он никогда не просил, приходилось загонять за стол силой.
- Подумаешь… - хмыкнул Фаддейка.
Через несколько минут он в одних плавках танцевал во дворе у табурета с большущим тазом. Разлеталась пена и снежными хлопьями садилась на листья рябин. А мыльные пузыри уплывали под ветви разлапистой ели - будто ель заранее примеряла новогодние украшения из прозрачных шариков. От вечернего солнца в них играли рыжие искры, словно там сидели крошечные Фаддейки.
Юля подошла:
- Давай помогу.
Фаддейка презрительно дернул худыми лопатками:
- Чего помогать? Первый раз, что ли…
Кира Сергеевна, проходя рядом, заметила:
- Никакой другой одежды не признает, все ему рыжее надо. Вредина…
Юля села на перевернутый ящик и полушутя заступилась за Фаддейку:
