- Значит, будет липкий снег. И мы будем строить корабль. Из снега хорошо получится. Можно вот такие борта сделать. - Андрюшка вскинул над шапкой свободную руку.
- Ледокол? - спросил Валька.
- Ну нет… Просто корабль. С мачтами. Как у тебя в альбоме.
- А паруса? - сказал Валька. - Из снега ведь не сделаешь паруса.
- Не сделаешь, - вздохнул Андрюшка. - Ну, мы без парусов. Будто кругом шторм. Когда шторм, паруса убирают. Да, Валька?
- Не всегда, - сказал Валька. - Кое-что оставляют в любой шторм. Хотя бы кливер… Но на кливер можно найти материю.
- Валька… - нерешительно начал Андрюшка. - Знаешь что…
- Знаю. Нарисовать корабль, чтобы легче делать было. Правильно?
- Нарисовать, - согласился Андрюшка. - Только ещё знаешь что?
- Что?
- Мы очень хотим, чтобы ты был у нас шкипер…
«Шки-пер», - без усмешки повторил про себя Валька.
- Будешь? - спросил Андрюшка.
- А кто хочет? - поинтересовался Валька. - Кто «мы»?
- Павлик, Ирка, я, Юра… Все.
- Даже Ирка? - усмехнулся Валька. - Ты, Андрей, врёшь. Она сама метит в капитаны.
- Не вру, - Андрюшка вырвал руку. - Вот честное октябрятское. Хочешь, за звёздочку возьмусь?
Звёздочка была под шубой с тугими застёжками.
- Ну всё равно, - Андрюшка ухватился за шарф. - Видишь, за красное держусь. Значит, не вру… Будешь?
Глядя в снежную глубину улицы. Валька сказал:
- Буду.
- Правда?
- Я же сказал…
Видно, не совсем верилось Андрюшке, потому что был сегодня Валька немного странный.
- Честное пионерское?
Валька сбил шаг. Ноющая, как зубная боль, тревога опять всколыхнулась в нём.
Тогда Валька прищурился и глянул вдаль. Когда так смотришь, можно увидеть всё, что угодно.
Валька увидел барабанщиков.
Их было гораздо больше, чем там, в лагере. Они стояли сомкнутым строем. Насторожённо вскинув палочки. Готовые обрушить лавину боевого грохота. И за этой тревожной готовностью Валька был как за крепкой стеной.
Он переглотнул и обыкновенным своим голосом сказал:
- Честное пионерское… Знаешь, Андрюшка, пойдём потихоньку к дому. Согласен?
- Да, капитан.
И тогда Валька засмеялся.
Он засмеялся негромко. Не над Андрюшкиным ответом. Он вспомнил.
До сих пор он был просто спокоен. Но чтобы нормально жить, человеку мало спокойствия. Нужна ещё какая-то радостная звёздочка, чтобы она светила впереди. И Валька вдруг подумал, что, несмотря на всё случившееся, его ждёт альбом с незаконченным рисунком «Легенды океана». Мальчик на берегу и стремительный парусник в опасной близости от каменных плит. Они ждут, как и раньше, чтобы мучить и радовать Вальку…
Снег всё сыпал и сыпал на тротуары и газоны. Однако портрет неизвестного Вовки рядом с большой берёзой был ещё хорошо виден. Дерево охраняло его от снегопада.
Несмотря на улыбку, Вовка с волосами-рожками и загребущими руками был совсем несимпатичен.
Валька вытащил из кармана варежку и двумя широкими взмахами уничтожил кривые буквы.
- Зачем? - удивился Андрюшка.
- Так… - сказал Валька.
Какой-нибудь Вовка, наверно, и заслуживал такого портрета. Но на свете много тысяч Вовок, и они-то совсем не виноваты.
Это просто сон. Я расскажу его точно, как видел.
Ни до этого раза, ни потом не снились мне такие подробные и яркие сны. Все помню так отчетливо. Помню, как трогал старые перила в лунном доме и рука ощущала теплое дерево: волнистые прожилки и крепкие затылочки сучков, отшлифованных многими ладонями. Помню, как пружинили доски деревянного тротуара, когда на них качался Братик. Помню, какой большой и выпуклой была тогда луна…
Я видел, что мне одиннадцать лет и я приехал на каникулы к дяде в Северо-Подольск. Не знаю, есть ли на свете такой город. Если и есть, то не тот и не такой. А дядя и правду есть, но живет он в Тюмени. Впрочем, это неважно, в рассказе он все равно не участвует.
Сон мой начинался так: будто я проснулся в дядином доме, в пустой деревянной комнате, звонкой, как внутренность гитары. И понял, что пришло хорошее утро.
Утро и в самом деле было славное. Весело ссорились воробьи, и чириканье их громко отдавалось в комнате.
Часто вскрикивали автомобили. В большом городе такого не услышишь.
Я и раньше знал, что дядин дом стоит у крепостного холма, но не думал, что так близко. Окно смотрело прямо в заросший откос. Он был щедро усыпан цветами одуванчиков. Неба я не видел, но одуванчики горели так ярко, что было ясно: солнце светит вовсю.
Я машинально потянулся за одеждой. На спинке скрипучего стула оказались старенькие синие шорты и клетчатая рубашка. Я таких у себя не помнил, но было все равно. Оделся. Заметил, что рубашка чуть маловата и одна пуговица болтается на длинной нитке.
Потом я распахнул окно. Зеленый с желтой россыпью откос как бы качнулся мне навстречу. Я встал на подоконник и прыгнул в утро, полное травы и солнца.
