Главное то, что он. Валька, ожил. Если бы не этот раненый горнист, он до сих пор сидел бы на проклятой заледеневшей скамейке, не зная, что делать. Это просто здорово, что в такую минуту он оказался нужен. Хорошо, что пришёл Андрюшка и потребовал: «Встань!»
И, как награда за то, что он всё-таки встал, к Вальке пришло спокойствие.
Конечно, это было не настоящее спокойствие. Мысль о том, что же будет завтра, не уходила.
Но не было страха.
И не было беспомощности. Словно снежные стены крепости-малютки могли защитить Вальку от всех бед за то, что он спас её раненого бойца.
- Всё, - сказал Валька. - Полежи теперь немного. Больше ничего не сделать. Рот ведь не забинтуешь.
Павлик слегка улыбнулся.
Валька взял его пальто и валенки, вынес на кухню и мокрой щёткой начал стирать с них бурые кровяные капли.
Андрюшка следил за ним напряжённо и молча.
- Что ты меня так разглядываешь? - поинтересовался Валька.
- Я не разглядываю… Валька… Нет, я так…
Что-то тревожило его. И, чтобы как-то отвлечь Андрюшку от беспокойных мыслей. Валька сказал:
- Я договорился, с кем тебе на каток ходить… С моими знакомыми. В общем, можно покупать коньки.
- Хорошо, - откликнулся Андрюшка, но как-то рассеянно.
Тихонько вошёл Павлик.
- Кровь уже не идёт, - сообщил он.
- Ну и порядок. Только иди сразу домой, а то губы на морозе обветреют. И горячего не ешь сегодня…
Он проводил ребят на крыльцо.
- До свидания. Валька! - крикнул уже от калитки Андрюшка.
- До свидания! - громко ответил Валька и прислонился затылком к заиндевелому косяку. Ему казалось, что холод прояснит мысли и поможет во всём разобраться.
Но большого холода не было. Вечер стал пасмурней и мягче.
Это снова двигался на Урал атлантический ветер. Ещё не пришли облака, но воздух уже потерял прозрачность, и звёзды расплывались в мутноватой влаге обмелевшего неба. И только на юго-востоке, пробивая туманную пелену, чисто и гневно сиял Юпитер.
У калитки послышались шаги. Валька знал, что это не Андрюшка и не его друзья. Им незачем было возвращаться. И родители должны были вернуться позднее. Кто же? Валька не хотел видеть никого. И, не отрывая глаз от яркого Юпитера, он крикнул коротко и зло:
- Кто идёт?
Это был Сашка. Он не ответил. Он молча поднялся на крыльцо, поколотил ботинок о ботинок, стряхивая снег, и мимо Вальки прошёл в дом. И уже из сеней сказал:
- Ну, заходи, - будто к себе приглашал.
Валька зашёл следом. Он не злился на Сашку. Он хорошо помнил тот рывок двери и со звоном сказанные слова: «Валька, не отдавай!» Но простить предательство он не мог. Всё равно не мог. Сашка был сейчас не враг и не друг, а будто посторонний человек. Вроде электромонтёра, который заходит раз в год, чтобы проверить, в порядке ли провода и пробки.
- Родителей дома нет, - спокойно сказал Валька. - Но ты не бойся, Бестужев, оставь записку. Я передам.
Сашка неторопливо снял пальто и бросил на спинку стула. Потом снял запотевшие очки и стал протирать их концом шарфа. Это был очень взрослый жест.
- Дурак ты, - произнёс он негромко и как-то лениво.
- Почему? - так же тихо спросил Валька.
Сашка пожал плечами. Потом он надел очки и глянул на Вальку сердито и требовательно.
- Скажи, почему ты решил, что я потащу эту записку к вам домой?
- А куда? - спросил Валька и почувствовал, что глупеет.
- Куда… Ну не всё ли равно куда? В печку, в мусорный ящик. Съел бы, в конце концов… Ну почему ты сразу решил, что я гад?
Валька помолчал.
- Сегодня всё кувырком, - сказал он, морща лоб. - И ты… Не понимаю я…
- Я вижу, - усмехнулся Сашка. - Кроме тебя, наверно, никому в классе такая дурацкая мысль в голову не пришла… Ну, выкинул бы я записку - вот и всё. Я лучше хотел сделать. Чтобы он её ни с кем другим не послал.
- Но это же глупо, - искренне сказал Валька.
- Ну и пусть… Я хотел, чтобы тебе лучше было.
- Он бы всё равно узнал. Проверил бы.
- Когда бы он ещё проверил!..
- Да сразу бы… Знаешь, Сашка, ты записку всё- таки отдай. Так лучше будет.
- А нет её, - сказал Сашка.
- Порвал?
- Он её забрал.
- Кто?
- Чертёжник. Я вышел из школы, а он идёт навстречу. Вот сейчас, вечером. И говорит: «Постой, Бестужев. Я догадываюсь, что ты ещё не успел передать записку». А я злой был и говорю: «Совершенно правильно. Некогда было». А он говорит: «Дай мне её, пожалуйста». Я говорю: «Я её, наверно, потерял». - «А ты поищи, - говорит, - постарайся. Если нужно будет, я ведь, - говорит, - могу и другую написать». Я отдал и ушёл.
- Интересно, зачем он так?
- Я не знаю. Я только заметил, что к школе он не один подошёл, а, по-моему, с Ракитиным. А потом Олежка назад повернул. Или мне показалось…
- Да нет, не показалось, наверно… - начал Валька, обрадованный внезапной догадкой. И вдруг замолчал. Разве об этом надо было говорить! Ведь Сашка - с ним. Это в тысячу раз важнее всяких историй с записками. «Я хотел, чтобы тебе лучше было…» А он- то, чурбан безмозглый…
А если Сашка не простит такую обиду?
- Я знаю, - глуховато сказал Валька. - Ты теперь думаешь, что я дурак и… вообще…
