– Здесь, в Ирландии? Советник шотландского короля?! Да ты чего плетешь-то?..
– Я не плету… Он по делам короны туда поехал… Даже мне не сказал… Вы не понимаете, о чем говорите! Вы не знаете Ивара!.. – В глазах у нее стояли слезы. – И о службе его понятия не имеете! А он… он же всегда там, где опасно… И, может, его уже… ой, мамочки-и-и!..
– Отставить истерику! – повелительным тоном сказал Хант. Она испуганно замолкла, кусая губы. – Еще не хватало, чтоб нас услышал кто-нибудь. Тихо, я сказал!.. Одно дело – моя жена, и другое – жена человека, приближенного ко двору. Тут под боком свора разбойников. И мы вас, случись что, вдвоем не отобьем… Вы поняли меня, леди?
– П-поняла…
– Вот и славно. – Взгляд капитана смягчился на мгновение. – Поплачете потом. А может, и не придется плакать. Как я понял, для вашего супруга такие переделки – дело обычное? Так, значит, выкрутится и на этот раз. А от двух кадушек слез ему уж точно не будет ни тепло ни холодно…
Братья пребывали в унынии. Они так долго шли, претерпели столько тягот и лишений, а когда, казалось бы, желанная цель была так близка – выяснилось, что все напрасно. Северные варвары, из года в год безуспешно ломавшие зубы о неприступные утесы Скеллига, сейчас безнаказанно попирают сапогами священную землю Армы, кругом разруха и толпы перепуганных беженцев… «Того ли мы искали? – растерянно думал брат Колум, неподвижно стоя у маленького окошка крестьянской хижины. Внутри ее царил кавардак – видно, прежние хозяева покидали дом в спешке. – На это ли надеялись?.. И что нам делать теперь, когда нет пути ни вперед, ни назад?»
– Что они так долго? – донесся до него встревоженный голос брата Филипа.
Летописец обернулся: остальные члены общины собрались вокруг очага. Брат Кевин помешивал деревянной ложкой похлебку, осунувшийся Гален, протянув ладони к огню, тихо жмурился от удовольствия, Джеральд, уткнувшись в молитвенник, монотонно бубнил что-то себе под нос. Алби, чуть в сторонке, ощипывал чудом найденную где-то курицу. Не было только аббата, брата Патрика и брата Даллана – они втроем ушли еще поутру, как сказал глава общины – разузнать обстановку.
– Уж солнце давно село, – продолжал брат Филип, – а их все нет. Не случилось ли чего?
– Будем надеяться на лучшее, – кротко опустил глаза летописец. – Тем более что норманны – в Арме, тут им разжиться нечем… Да и аббат при оружии.
– Он-то да… – вздохнул Кевин, – осторожно пробуя свое варево. – Но вот братья?.. Даллан – так вообще слепой. А Патрик едва-едва в себя приходить начал. Не понимаю, почему отец Бэннан не взял с собой хотя бы Джеральда? Он ведь умеет с мечом управляться. Так, Джерри?
– Умел когда-то, – невнятно отозвался послушник, на краткий миг оторвав голову от молитвослова. – Только зарекся я оружие в руки брать… Да и где его достанешь сейчас?
– Тоже верно, – подумав, ответил Филип. И подбросил в огонь торфу.
Брат Колум задумчиво посмотрел на Джеральда и внутренне согласился с выбором аббата. Молодой дворянин после смерти брата Лири не то чтобы повредился рассудком, но определенно был не в себе. «Может, и воевал он во время оно, – подумал летописец, – да только сейчас и от Галена проку больше!»
– Зря вы так беспокоитесь, братец. – Крепыш Алби уже кончил ощипывать курицу и сейчас, вооружившись ножом, споро разделывал тушку на части, бросая куски мяса в щербатую деревянную миску. – На мили вокруг никого нету – все сбегли… А ежели вдруг кто и рискнет одиноких монахов обидеть – так попробует посоха брата Даллана да враз и опомнится! Им же вола убить можно. А брат Даллан, даром что незрячий, муху на слух одним движением в воздухе ловит…
– Тоже воевал, наверное, – предположил Гален.
Алби пожал плечами. И, отложив нож, протянул полную миску брату Кевину:
– Готово! Ох, знатной похлебки наварим нынче!..
– В нее б еще морковки, – посетовал монах, принимая подношение. – Да соли, да травок…
– И без того вкусно будет. – Гален сглотнул слюнки, голодными глазами наблюдая, как брат Кевин бросает мясо в котелок. Члены общины привыкли довольствоваться малым и мясо ели редко, но сейчас всем необходимо было подкрепить силы. А что может быть лучше густой овсяной похлебки, щедро сдобренной свежей курятиной?.. Летописец почувствовал, как у него заурчало в животе. Свои припасы монахи подъели еще вчера, и голод давал о себе знать…
Дверь хижины распахнулась, и через порог шагнула высокая фигура отца Бэннана. За его спиной маячили балахоны Даллана и Патрика. Брат Филип, обернувшись, испустил громкий вздох облегчения:
– Слава Господу, вы вернулись, отче!
– Так отчего ж нам не вернуться было? – удивился аббат, уже привычно пересчитав по головам всех присутствующих. И скинул плащ в руки подбежавшему Галену. – Тихо вокруг.
– Даже слишком, – обронил Джеральд, поднимаясь. – Садитесь поближе к огню, отче! Вы, наверное, продрогли?