– Почему, вовсе нет. Быстрая ходьба греет кровь, да к тому же мы с братьями таки нашли в трех милях отсюда придорожный трактир. – Отец Бэннан опустился на лавку и, пристроив между сапог сундучок, добавил: – Не брошенный. И народу там целая уйма.
– Но как же…
– А война?..
– А норманны?!
– Тише, братья, тише. – Аббат улыбнулся и обвел взглядом остальных. – Я сейчас все расскажу. Гален, дитя мое, повесь плащ на притолоку да тоже садись… Мы принесли благие вести. Норманны покидают Аргиаллу!
– Как? – округлил глаза брат Кевин. – Уже?!
– Я так понимаю, – развел руками отец Бэннан, – главной их целью была Арма. Много ли на нее времени надо?.. Уж все разграбили да назад и поворотили.
– Странно, – высказался Джеральд, морща брови. – Помимо Армы на севере много чего взять можно…
– Они пытались, – пробасил брат Даллан, ставя посох к стене и устраиваясь рядышком с аббатом. – Да не вышло. Вожди Аргиаллы стеной на защиту встали.
– И про усобицы забыли, – весело дополнил глава общины. – В трактире говорят, разбили норманнов наголову! А тех, кто уцелел, в бегство повергли. Местные рассказывали, что враги отсюда до самой Армы как по воздуху летели, нигде не причаливая. А там уж вроде как со своими воссоединились да обратно домой повернули… И что это значит, братья?..
– Понятно что, – веснушчатое лицо Алби озарила довольная улыбка, – кто к нам со своим уставом придет, тот в нашем монастыре навечно и останется!.. Ха! Ишь, разогнались, собачьи дети… Да не родился еще тот ирландец, который волку северному спину подставит!
– Кхе, – крякнул аббат, глядя на лопающегося от гордости крестьянина. – Оно-то так, конечно… Но я немного не то имел в виду, сын мой. Честь и хвала вождям Аргиаллы, однако для нас бегство норманнов значит только одно – дорога открыта!
– Дорога к разоренному городу? – переспросил Джеральд. – Вы уверены, святой отец, что нам сейчас там рады будут?
– Как раз сейчас – да, – кивнул аббат. – Тяжкие времена настали для Армы, многие братья пали, защищая ее. И наш долг – заступить им на смену… В конце концов, мы ведь затем туда и шли, не так ли?..
Джеральд не нашелся с ответом. Брат Кевин, рассеянно взявшись за черпак, подумал и сказал:
– Мы послушны вашей воле, отче. И с радостью будем служить Господу хоть на Скеллиге, хоть еще где… Но не опасно ли теперь на дорогах? Война лихих людей плодит.
– Согласен. – Глава общины обернулся на дверь. – Потому пойдем в обход. Весь сброд разбойничий нынче вороньем на большие селения слетелся, глухие тропы мародерам без надобности. Значит, ими и двинемся. Даст Бог, дойдем.
– Конечно, дойдем! – блестя глазами, воскликнул Гален. – Ведь чуть-чуть совсем осталось, да, отче?
– Да, дитя мое, – ласково улыбнулся аббат, потрепав мальчика по спутанным вихрам на макушке.
Джеральд медленно кивнул:
– И то верно… Не зря же брат Лири богу душу отдал…
Монахи примолкли. Упоминание о покойном брате всколыхнуло утихшую было грусть. Сразу вспомнился Скеллиг, безмятежные дни тихого служения, похожие один на другой – спокойные, неизменные от года к году. Вспомнились другие монахи, которые остались лежать в каменистой земле утеса… И эти воспоминания дымной горечью заволокли просветлевшие было лица членов маленькой общины.
Аббат, бросив укоризненный взгляд на послушника, расправил плечи:
– Не время печалиться, братья. Уныние – грех… Кевин, скоро ли ужин поспеет?
– И получаса не пройдет, – отозвался кашевар, дуя на черпак. – Гален, доставай пока миски. Их, правда, ополоснуть бы…
– Я помою, – с готовностью вскочил мальчишка.
Алби, оглядев свои грязные руки, тоже поднялся:
– Схожу за водой, что ли?.. Я тут ручей за оврагом видал. Джерри, пойдем, поможешь.
Он вышел из лачуги и остановился на крыльце, щурясь под теплым вечерним ветром. Оглядел тонущие в сумерках мягкие волны холмов, вдохнул родной сладковатый запах земли…
– Ведра я не нашел, – раздалось у него за спиной. – Может, вон ту кадушку взять? Она большая, правда, но если в четыре руки…
– Да я и двумя управлюсь. – Крепыш обернулся и понизил голос: – Не за тем позвал-то тебя, если уж честно… Джерри, приди в себя наконец! Брата Лири не вернешь, только сердце зазря бередить. Думаешь, другим не тяжко? Мне, аббату, братцам… Но мы же молчим. Терпим и молчим! А ты?..
Джеральд посерел и открыл было рот, чтоб возразить, но Алби остановил его коротким взмахом руки:
– Я все понимаю, но нельзя же вот так-то… Ты хоть о Галене подумай, ведь еще дите совсем. И без того насилу успокоили, а ты сызнова – брат Лири, брат Лири!.. Кому от этого легче станет? Вот доберемся до Армы, там и покаешься, и… Да хоть вериги[37] на себя надень, коли виноватым себя считаешь!.. Но из других-то душу не тяни! И мальчонку мне не доводи до слез, как друга прошу…
– А иначе что? – Послушник поднял на друга колючий взгляд.
Алби сурово нахмурился:
– Я ж не дворянин, Джерри. Я и в морду могу дать.
Он развернулся, поднял одной рукой валяющуюся у стены деревянную кадушку и, не оглядываясь, скрылся за углом соседней лачуги. Джеральд молча смотрел ему вслед.