— Предатель, — буркнул Десмонд, впрочем, без особенного сожаления. Живительная злость, поставившая его на ноги, вымотала капитана больше, чем могло показаться со стороны. Ноги-руки слушались, но ощутимо подрагивали, тело наливалось свинцовой тяжестью — оно успело отвыкнуть от движения. Да уж, с выпивкой, пожалуй, стоит немного погодить… Хант с усмешкой обернулся к мнущейся на дорожке леди:
— Не бойтесь, я вас не сьем. И даже бить не буду… Хотя, по мне, так не помешало бы!.. Идите к огню. Чарли знатной похлебки наварил.
— Понятно, что уж не мой бульон, — себе под нос обиженно пробормотала Нэрис. — Злюка.
— Что вы там шепчете?
— Ничего, — поспешно сказала она, все-таки с некоторой опаской подходя к пиратам. — Пахнет вкусно. Только ведь… это же всё ворованное, Чарли?
— Ага! — без тени смущения разулыбался "рваное ухо". — Они ж, паломники эти, о душе пекутся, но насчет пожрать тоже не дураки!.. Ну я и подумал — а мы чем хуже-то?
— Ох, Чарли… — девушка присела на камень у костра, на всякий случай — подальше от Десмонда, и взяла в руки протянутую старым пиратом миску. Пахло и впрямь чудесно. Нэрис сглотнула слюнки — она не призналась бы в этом даже самой себе, но скудная монашеская пища нравилась ей ничуть не больше, чем капитану — ее жиденький бульон. Другой еды взять было негде, и приходилось терпеть. "Но благодаря Чарли я сегодня наконец-то засну счастливой, — подумала леди, отправляя в рот ложку густой похлебки. — М-м-м… Чревоугодие, это, конечно, грех. И воровать тоже нехорошо… Но как же вкусно-то, господи!.." Она снова зачерпнула густой дымящейся похлебки и посмотрела на чавкающего Ханта:
— Вы бы не увлекались, капитан, право слово!
— Опять?..
— Можете ругаться, сколько пожелаете, — фыркнула леди, — но когда завтра у вас живот скрутит — будете мучиться сами!.. Я и пальцем не пошевелю.
— Да больно вы мне нужны… — отмахнулся голодающий, подвигаясь ближе к котелку и накаладывая себе добавки. — От хорошей мясной похлебки еще никто не умирал!
Девушка скептически улыбнулась, но спорить не стала. Если уж ему так хочется — пусть мается желудком. В конце концов, действительно, не мальчик уже! Что с ним возиться? Тем более, никакой за это благодарности не дождешься, ругань сплошная… "Прибежишь вот завтра, — мстительно подумала Нэрис, уплетая свой ужин, — и будешь плакаться!.. А я тебя к твоему Чарли и пошлю — он накормил, вот пускай он и лечит"
На маленькой каменной площадке повисла тишина, прерываемая только глухим стуком ложек о деревянные миски. Котелок, с виду такой пузатый и вместительный, опустел в полчаса — с голодухи старый пират расстарался на славу. Переполненные желудки сыто побулькивали, от потрескивающих в костре поленьев шел жар, внизу, у подножия утеса, мерно и убаюкивающе бились о камни волны. Скеллиг-Майкл дремал в морских объятиях под звездным ночным покрывалом. И веки тяжелели, и глаза слипались, и голова сама просилась на подушку…
— Славная нынче погодка, — пробормотал Десмонд, развалившись на тюфяке и мечтательно глядя сонными глазами в небо над головой. — Сейчас бы под парус, да на попутном ветре… Эх!..
Он зевнул и закрыл глаза. Чарли тихонько хмыкнул:
— Разморило парня. А погода сегодня и впрямь чисто летняя! Схожу я, что ли, за одеялом? Пущай тут спит, огонь замерзнуть не даст…
Нэрис лениво кивнула, борясь с желанием зевнуть во весь рот, по примеру капитана. "Нет, эдак я прямо тут усну, — поняла она. — Чарли, негодник, обкормил… Так, встаём, дорогая, встаём! Еще не хватало на землю с камня сползти и захрапеть" Она тяжело поднялась на ноги и, спотыкаясь о камни, поплелась к отведенной ей келье, мечтая только об одном: добраться до соломенного тюфяка, завернуться в шерстяной плед и уснуть. Сладко-сладко уснуть…
— Кхм! — раздалось из темноты. — Вы еще не спите, дочь моя?..
— Брат Августин? — вяло отозвалась леди, поворачивая голову. Почтенный монах шагнул ей навстречу:
— Я тут подумал… Может, вы все-таки были правы? Может, мне стоит… Или лучше будет подождать до утра? Вы ведь совсем засыпаете.
— Нет-нет! — Нэрис, мигом забыв про сонливость, выпрямилась. — Я вся внимание, брат Августин! Сон подождет.
Монах, смущенно улыбаясь, шагнул к крыльцу молебного дома:
— Уже ночь, не будем тревожить спящих. Пойдемте. Я зажгу свечи. И расскажу вам всё, что знаю.
Она быстро кивнула и засеменила следом за братом Августином, едва удержавшись, чтобы удовлетворенно не потереть ладошки. Значит, долго сомневаться он не стал!.. Вот и прекрасно…
— Хм, — задумчиво раздалось из темноты крайней кельи, и на залитую неверным светом луны дорожку шагнул Чарли с одеялом в руках. Старый разбойник проводил взгядом исчезающик в молельне монаха и девушку, поскреб заросший подбородок и, перекинув одеяло через плечо, крадущимся шагом двинулся вслед за полуночниками.
Брат Августин нервничал. Он зажигал свечи у алтаря, и руки его подрагивали. Нэрис, скромно сидящая на лавке возле стены, не спешила его торопить. По всему было видно, что монах и без того в смятении.
