— Поймите меня правильно, дочь моя, — наконец закончив и усевшись рядом с девушкой, сказал старец, — я ведь вас совсем не знаю. Я не знаю, кто вы и откуда. А тайна Скеллига хранилась нашей общиной веками! И передавалась от аббата к аббату. Мы, простые монахи, ко святая святых не допускались… Да, вы все поняли верно — норманнские завоеватели штурмовали остров не просто так. Здесь хранилось нечто настолько ценное, что по сравнению с этим меркли сокровища всех государств и правителей!
— Неужто сам Святой Грааль?! — ахнула Нэрис. Монах мягко улыбнулся:
— Навряд ли, дочь моя. Впрочем, — он с сожалением развел руками:- я, недостойный, о том не имею никакого понятия!.. Я ведь не аббат.
— То есть, братья сами не знали, что охраняли? — наморщила брови девушка. Он кивнул:
— Именно. Мы знали только одно: хранить и оберегать это — наш священный долг… Знаете, ведь среди нашей братии много слухов ходит о Сокровище Скеллига. Кто говорит, что это — перо из крыла самого архангела Михаила — ведь остров носит его имя. Еще болтают, что мы храним древний артефакт, способный воскрешать, исцелять, тушить огонь войны и приносить благословенный мир на любую землю… Ну, и некоторые, подобно вам, дочь моя, строят предположения о Граале. Но наверняка не знает никто. Кроме, как я уже говорил, наших аббатов. Прежний глава общины, мир его праху, выбрал себе в преемника отца Бэннана, и открыл ему тайну. И отец Бэннан, как придет его время покинуть нас, откроет переданное уже своему преемнику. Так всегда было и так будет.
— Брат Августин, — помявшись, тихонько спросила девушка, — я, конечно, всё понимаю… Но неужели вам самому никогда не хотелось узнать, что же вы, в конце концов, охраняете?!
— Хотелось, дочь моя, — потупился монах. — Грешен, хотелось. Но я никогда бы не рискнул пойти против воли главы общины и нарушить священную клятву.
— А… другие?
— Другие… — морщинистое лицо брата Августина затуманилось. — Да, были и другие. Не нынешние братья, нет. До меня еще, брат Эдриан рассказывал. Кто-то из общины не устоял перед искушением… Бог ему судья. И земля ему пухом.
— Простите? — не поверила своим ушам Нэрис. — Я правильно поняла?.. Вы имели в виду…
— Помните, я сказал вам тогда, в келье, что аббат Бэннан может постоять за себя?
— Помню, но…
— Так вот, дочь моя, он может постоять и за Порядок тоже, — с тяжелым вздохом объяснил монах. — Это негласный закон Скеллига. Поддавшийся недостойному любопытству будет наказан… И не просто изгнан из общины, нет.
— Ваш аббат его… ой, мамочки!.. — дрогнула Нэрис. — Но как же так можно?! Вы же служители Господа! А как же "не убий"?! Это же… это же…
— Это Закон, — пустым голосом прервал ее брат Августин. — И отец Бэннан взял на себя грех во имя более высокой цели.
— Что можеть быть выше человеческой жизни?!
— Мир, дочь моя, — светлые, словно выцветшие от времени глаза старца смотрели на бледную от негодования девушку все с той же кротостью. И она вдруг поняла, что ничего не может ему возразить.
— Скеллиг-Майкл, — пробормотала Нэрис, опустив голову. — Пограничный камень Мира… Может, вы и правы, брат Августин. Не мне спорить. И уж точно не мне судить вашего аббата… тем более, что мы сейчас говорим вовсе не о том!
Она помолчала, собираясь с мыслями, и подняла глаза на монаха:
— Брат Августин, кто-то очень хочет заполучить Сокровище Скеллига. И этот "кто-то" ради него пойдет на всё. Ваши братья были убиты — это подтверждают обстоятельства гибели брата Гэбриэла и брата… ммм… простите, как звали вашего камнетеса?..
— Ниалл, — подсказал монах. — Он повредил руку и смазал рану целебной мазью. А рука все равно загноилась. Одного понять не могу — если мазь специально отравили, как он мог не заметить этого?! Ведь запах…
— А запах был, — ответила Нэрис. — Спасибо наблюдательному брату Колуму — в его дневнике упоминалось, что кто-то из монахов учуял невыносимую вонь, исходящую от раны… Только виной тому был не порез, а лекарство. А что касается несчасного брата Ниалла — так ведь он же вроде был простужен?
— Был, — подумав, припомнил старец. — Брат Ниалл, мир его праху, каждую весну… О, Боже! Насморк!..
— Вот-вот, — леди МакЛайон нахмурилась. — Кто бы ни был этот убийца, он хитер и… и успел изучить всех членов общины досконально. Тот монах, которого нашел в молельне брат Колум, был отравлен — отсюда и предсмертные судороги, наложившие "печать ужаса" на его лицо. Яд, между прочим, редкий. Я о нем только читала… Где же он умудрился его раздобыть?.. Хотя это уже неважно: брат Антоний был не единственным, кого отравили. Монах, что "подавился" хлебом и ваш лекарь, брат Эдриан, тоже отведали яду. Причем последнего, как мне думается, убрали с дороги как раз из-за злосчастной мази! Наверное, он догадался, что с ней что-то не так. А может быть, даже видел, как кто-то колдует над склянкой…
— Ох, Господи! — простонал монах. — Неужто на Скеллиг занесло такое чудовище?!
Нэрис медленно покачала головой:
