Старая, въевшаяся в язык молитва еще со времен его, Колума, странствующего монашества… Он всегда читал ее в пути — иногда вслух, иногда про себя. И дорога становилась немножко легче. Даст Бог, и сейчас принесет она хоть малую толику утешения!..
Жизнь да пребудет в речах моих,
Связны да будут слова мои,
Как спелые вишни — уста мои,
Доколе домой не вернусь из странствий.
Любовь, что людям Христос даровал
Да исполнит сердца, что в пути я встречу,
Любовь, что людям Христос даровал
Да исполнит меня при встрече со всяким!
В темных лесах, на широких полях,
На склонах холмов и в долинах зеленых…
Тихий голос чтеца заглушил булькающий кашель. Брат Колум поперхнулся последней строфой и умолк. "Господь Всемилостивый! — с душевной болью подумал летописец, отводя взгляд от вздрагивающих плеч брата Лири. — Только дай ему дойти!.. Мы-то уж как-нибудь сами… Ох, Пресвятая Дева, он же сейчас легкие свои выплюнет!.. Нет. Нельзя. Думай о хорошем, Колум! Не раскисай! Всё обойдется. И мы дойдем. Мы никого не потеряем. Мы и так потеряли уже слишком многих…"
Брат Лири умер ночью.
Монахи, только что кончив читать заупокойную, молча сидели вокруг костра, не глядя друг на друга. Брат Даллан, уставившись в темноту невидящими глазами, мерно отстукивал посохом по земле. Рядом с ним, уткнувшись мокрым от слез лицом в теплый бок слепого, скорчился Гален. Брат Колум, серый, как самые горы, что окружали со всех сторон маленькую кучку монахов, глядел на огонь и молчал. У него не было сил ни говорить, ни даже думать о чем-то. Послушники устроились чуть поодаль, на торчащих из земли больших скалистых обломках. Джеральд, стиснув пальцами свой молитвенник, покачивался из стороны в сторону, словно в забытьи. Годфри ковырял пальцем моховые наросты на камне. Алби подошел только что — он последние полчаса искал хоть что-нибудь, из чего можно было бы соорудить крест на могилу. Подошел, переглянулся с Годфри и легонько потрепал по плечу пребывающего в прострации Джеральда:
— Эй, ты как?.. Джерри! Джерри, ты меня слышишь?
Тот повернул голову:
— Слышу. Ты нашел ветки?
— Да где там! — с досадой махнул рукой Алби. — Все окрестности чуть не на пузе излазил! Ни деревца, ни кустика. Горы же!.. Что ж делать-то… Нельзя ведь без креста-то.
— Это всё я…
— Ты о чем? — удивленно наморщил брови крепыш.
— Из-за меня всё, — прошелестел Джеральд. — Недоглядел. Брат Лири… лекарство…
— Да что ты там бормочешь? — крестьянский сын решительно взял товарища за плечи и хорошенько встряхнул:- Очнись, слышишь, Джерри? При чем тут ты? Братец болел. Если б не холод этот проклятый, дак, может, и выкарабкался бы, а так-то… Ты уж здесь точно не виноват!
— Виноват, — быстро перебил его послушник. — Дал слабину! Позволил ему лекарство это до самого донышка… А ведь брат Лири не ел ничего совсем… Аббат сказал, что сильное лекарство было. Никак нельзя его на пустой-то желудок! А я… ну ведь он так кашлял! Так просил!
— Ну тихо, Джерри. Тихо. — Алби утешительно похлопал безутешного друга по спине. — Аббат, небось, это уж после сказал? Ты ведь не знал же. Чай, не ясновидящий, ну?.. Да и плох был брат Лири, совсем плох, земля ему пухом…
Губы Джеральда задрожали. Он вскочил, оттолкнул опешившего Алби и широким шагом ушел в темноту. Крестьянский сын только руками развел:
— Вот ведь натура нежная. Дворянская кровь, что тут скажешь?.. И ведь нисколечко же не виноват, а так и будет себя травить теперь до старости… За ним пойти, что ли? А, Годфри?
— Не надо, — проронил тот. — Только хуже сделаешь. Что ты, Джерри не знаешь?.. Лучше вон Галена покорми. Совсем мальчишка сдал. И чихает весь день. Нам только второго брата Лири не хватало.
— Сплюнь! — подпрыгнул Алби. — Вот ты как брякнешь, честное слово!..
Годфри пожал плечами и не ответил. Крепыш-послушник спрыгнул со своего камня и, поглядев в сторону костра, сказал:
— И правда, схожу-ка к Галену. Испереживался малыш… Только как же с крестом быть, а, Годфри?
— Найдем пару камней, да свяжем веревкой поперек. Вот тебе и крест. Иди уже.
Алби подумал, нашел идею с камнями вполне сносной и направился к монахам. Не дойдя пары шагов до костра, обернулся, собираясь позвать с собой и Годфри… И приоткрыл рот: приятеля как корова языком слизнула! Ну, дела!.. Ведь только что тут был! "Наверное, за камнями теми пошел, — пораскинув мозгами, решил крепыш. — Их ведь тоже пока найдешь, чтоб подходящие…" Он встряхнулся и, подойдя к тихо всхлипывающему Галену, ласково сказал:
— Ну что ж ты так раскис-то, парень?.. Негоже. И брату Даллану вон слезами почитай все одеяние залил!.. Пойдем-ка со мной. Перекусим. И не куксись, не куксись. Впереди еще долгий путь, и я тебе не позволю мощами по дороге греметь! А будешь упираться — отцу Бэннану как есть нажалуюсь! Тебе Господь жизнь даровал не за тем, чтоб ты себя голодом морил!.. Ну? Вот и молодец. Пойдем. Я тебе кусочек сыра припас…
Аббат стоял у свежей могилы. Стоял молча, только руки его стискивали широкую рукоять воткнутого в землю меча. Прятать его дальше уже не имело смысла.
