Монахи примолкли. Упоминание о покойном брате всколыхнуло утихшую было грусть. Сразу вспомнился Скеллиг, безмятежные дни тихого служения, похожие один на другой — спокойные, неизменные от года к году. Вспомнились другие монахи, что остались лежать в каменистой земле утеса… И эти воспоминания дымной горечью заволокли просветлевшие было лица членов маленькой общины.
Аббат, бросив укоризненный взгляд на послушника, расправил плечи:
— Не время печалиться, братья. Уныние — грех… Кевин, скоро ли ужин поспеет?
— И получаса не пройдет, — отозвался кашевар, дуя на черпак. — Гален, доставай пока миски. Их, правда, ополоснуть бы…
— Я помою, — с готовностью вскочил мальчишка. Алби, оглядев свои грязные руки, тоже поднялся:
— Схожу за водой, что ли?.. Я тут ручей за оврагом видал. Джерри, пойдем, поможешь.
Он вышел из лачуги и остановился на крыльце, щурясь под теплым вечерним ветром. Оглядел тонущие в сумерках мягкие волны холмов, вдохнул родной сладковатый запах земли…
— Ведра я не нашел, — раздалось у него за спиной. — Может, вон ту кадушку взять? Она большая, правда, но если в четыре руки…
— Да я и двумя управлюсь, — крепыш обернулся и понизил голос:- Не за тем позвал-то тебя, если уж честно… Джерри, приди в себя, наконец! Брата Лири не вернешь, только сердце зазря бередить. Думаешь, другим не тяжко? Мне, аббату, братцам… Но мы же молчим. Терпим и молчим! А ты?..
Джералд посерел и открыл было рот, чтоб возразить, но Алби остановил его коротким взмахом руки:
— Я все понимаю, но нельзя же вот так-то… Ты хоть о Галене подумай, ведь еще дите совсем. И без того насилу успокоили, а ты сызнова — "брат Лири, брат Лири"!.. Кому от этого легче станет? Вот доберемся до Армы — там и покаешься, и… Да хоть вериги на себя надень, коли виноватым себя считаешь!.. Но из других-то душу не тяни! И мальчонку мне не доводи до слез, как друга прошу…
— А иначе что? — послушник поднял на друга колючий взгляд. Алби сурово нахмурился:
— Я ж не дворянин, Джерри. Я и в морду могу дать.
Он развернулся, поднял одной рукой валяющуюся у стены деревянную кадушку и, не оглядываясь, скрылся за углом соседней лачуги. Джералд молча смотрел ему вслед.
А стоящий у окошка брат Колум смотрел на Джералда. О чем говорили послушники, летописец не слышал, но, судя по жестикуляции Алби — тот в выражениях не стеснялся… "Так отчего же он тогда улыбается?" — озадаченно подумал брат Колум, глядя в лицо молодого дворянина. Улыбка была странная, неприятная и даже, пожалуй, пугающая.
— Уж не с ума ли сошел, спаси Господь?.. — пробормотал монах, качая головой. Сидящий у огня аббат повернул голову:
— Вы что-то сказали, брат мой?
— Я?.. — очнулся летописец. — Да нет, это так… Мысли вслух, отче.
— Бросьте, — махнул рукой глава общины. — Садитесь лучше с нами. Сейчас отужинаем — и на боковую. А завтра, с первыми лучами — в путь. Отыхайте, брат, пока есть возможность. Кто знает, что мы найдем в Арме?..
Отец Бэннан подвинулся на лавке, уступая место брату Колуму, и подумал, вздохнув про себя: "Что найдем — оно понятно. Как бы только раньше нам чего другого себе на беду не найти!"
Дуан МакГрат, борясь с наплывающими приступами тошноты, приоткрыл глаза. Все та же крохотная комнатка с голыми каменными стенами, темные дубовые балки на потолке, распятие у изголовья кровати… "Где я?" — хотел спросить вождь, но не смог. Язык не слушался, мышцы лица словно одеревенели. Да и спрашивать, по совести, было не у кого — кроме лежащего колодой на узкой койке Дуана в комнате не было ни души. Но ведь кто-то же привез его сюда? Кто-то раздел, перевязал раны, уложил в постель… Только где же этот "кто-то"?
Потолок закачался, деревянные балки угрожающе нависли сверху, словно готовые вот-вот рухнуть вождю на голову. Снова замутило. МакГрат смежил веки, боясь, что мерзкий черный водоворот снова утащит его куда-то вниз, туда, откуда ему только что с таким трудом удалось выбраться… Вроде полегчало. С закрытыми глазами голова кружилась гораздо меньше. "Смотреть-то все равно не на что, — промелькнуло в голове раненого. — Даже окон нет. Да где я, черт побери?.." Он прислушался. Тишина, только по стенам снаружи что-то монотонно шуршит — наверное, дождь. Где-то капает вода…
— Немедленно забудьте об этом, преподобный! — вдруг раздался совсем близко чей-то раздраженный голос. Громко хлопнула дверь. Вождь вздрогнул от неожиданности.
— Но прошло уже три дня! — возмутился кто-то другой. Дуан навострил уши — в отличие от первого, этот голос был ему очень даже знаком. — Вы понимаете, что клан МакГрат считает своего вождя погибшим?!
— И что с того? — пренебрежительно отозвался первый.
— Как это — "что"?! — ахнул второй. — Побойтесь бога, лорд! Даже если дележа власти удастся избежать… Вы о семье его подумайте! Они ведь его, считай, уже похоронили!
— Тем больше обрадуются, когда он вернется — живой и здоровый, — ничуть не смутился тот, кого назвали лордом. — Ну, то есть, насчет здоровья я пока не очень уверен…
— Вот именно! А если, упаси Бог, раны возьмут своё?..
— Сплюньте, отец Мэлдуин. Он мне нужен живым.
