Нэрис снова приникла к окошку. Снаружи творилось такое, что у нее волосы на голове зашевелились… Приземистые, смуглые мужчины с лицами натуральных мародеров, лавиной захлестнули единственную узкую улочку. Может, и не так уж много их было, но двигались они с такой скоростью, что у бедной леди зарябило в глазах. Вот двое пришлых вытаскивают из дому голосящих женщин. Там, дальше, еще один, с рваным ухом, открывает загон с козами, раздраженно отпихивая сапогом цепляющегося за его ногу зареванного мальчишку лет пяти. Тут же, у распорок с сетями, трое разбойников теснят к стене дома двух рыбаков с вилами… рыбаки высокие, жилистые, но куда им до нападающих?.. Резкий выпад — и вилы полетели в сторону. Взмах мечом наотмашь — и один из защитников деревни валится кулем на землю с рассеченным лицом. Уже другой меч взлетает кверху — и второй рыбак, захлебываясь кровью, падает как подкошенный… Нэрис почувствовала, как к горлу подступила дурнота. Это какой-то кошмар!.. Какой-то страшный сон. Такого не может быть на самом деле. Не может, и не должно!
Девушка зажала себе рот ладонью, чтобы не завыть, как та же рыбачка, и отступила от окна. У нее не было сил смотреть на эту резню. Не было сил слушать крики женщин, детский плач, звон металла и нечленораздельные воинственные выкрики. С той стороны двери раздавался страшный грохот и англо-шотландская ругань — это четверо бойцов из отряда Ивара рубились насмерть с напирающими захватчиками. Которые, получается, были как раз англичане… "Обычно разбоем занимаются норманны! — промелькнуло в голове у перепуганной леди. — Но эти… Как же такое возможно — английские пираты беспрепятственно вторгаются на земли английского же адмирала, убивают его крестьян, грабят… Но ведь лорд Кэвендиш — военный моряк на службе британской короны! Как этим мерзавцам только наглости хватило?!"
Подумать над ответом на этот вопрос она не успела: в дверь ударило чем-то тяжелым, с той стороны глухо выругались по-норманнски, лязгнули железные петли, и в сени влетел встрепанный Тихоня с мечом наголо. Меч был в крови. Нэрис побледнела:
— Ульф!..
— Обождите, госпожа… — вояка, прижав вздрагивающую дверь плечом, поспешно опускал тяжелый засов. — И откуда только взялись, спаси нас Один?..
— Это правда пираты, да, Ульф? — она рванулась к нему, чтобы помочь, и ахнула:- Господи! Ты же ранен!
— Это пустяки… — прогудел норманн, шаря глазами по горнице. — Хвала богам, живой, и меч из рук не падает… Эй, хозяйка! Выхода второго тут нету?
— Не-е-ет… — прорыдала жена старосты, вжимаясь в угол. — Ох, Пресвятая Дева!.. Смерть наша пришла-а-а… Всех убьют, деток увезут, скотину заберу-у-ут!..
Тихоня поморщился. Потом оглянулся на дверь, которая держалась уже буквально на честном слове, и поудобнее перехватил меч.
— Сховайтесь хоть в погреб, госпожа!.. — отрывисто сказал он, утирая с лица кровь из рассеченной брови. — Глядишь, не заметят… Торопятся, стервятники…
— А ты как же?.. — всполошилась она. Ульф только рукой махнул, не ответил. Дверные петли жалобно застонали… Девушка сделала поспешный шаг в сторону откинутой дверцы погреба и вдруг замерла, как вкопанная:
— Тихоня! А где Шон, Вилли… где все остальные?!
— В погреб! — с незнакомой повелительной интонацией бросил норманн, оставив без внимания ее вопрос. Леди МакЛайон похолодела:
— Они… их…
— Нет времени плакать, госпожа, — Ульф замер в черном прямоугольнике сеней, широко расставив ноги и нагнув тяжелую голову. Нэрис, кусая губы, попятилась к спасительному погребу, куда только что нырнула более расторопная рыбачка… Но не дошла — дверь сдалась натиску смуглых захватчиков и слетела с петель, с грохотом обрушившись внутрь дома. Послышался топот сапог, английские ругательства, в узких сенях стало тесно от напирающих снаружи людей.
— Вот же лось норманнский… две стрелы в живот поймал, и не чешется!..
— С боков заходите, кретины! Всех в капусту порубает!
— Где тебе "с боков", Чарли, тут же не развернуться!..
— По ногам бей…
— Сколько можно копаться, остолопы?! Отлив на носу!..
— Навались…
Нэрис, дрожа как осиновый лист и напрочь позабыв о том, что велел ей Тихоня, вжалась в стену возле окошка. Из сеней донесся глухой яростный рык Ульфа, потом — страшный грохот, звон оружия, крики боли и звуки падающих тел. Господи, спаси и сохрани!..
— Хватит канителиться! — раздался все тот же хриплый бас, недавно ругавшийся "кретинами" и "остолопами". — Вы что, с одним бойцом справиться не можете?!
— Чарли, да ты ослеп, нет?.. На ем кольчуга, а нам тут тесно…
— Идиоты, — сплюнул голос. — Разойдись! Что вы сюда всей шарагой вперлись?! Проем освободить!.. Где Громила?
— Тута… — отозвались с улицы.
— "Здеся"! — рявкнул неведомый Чарли. — Полдеревни положили, а с одним берсерком справиться не могут!.. Громила, что рот раззявил?! Давай!
— Эт можно…
