– Даже не пытайся уговаривать. Мне надоело… Сколько можно просить об одном и том же? – строго сказал граф и тяжело вздохнул, глядя, как по щеке девушки заскользила слезинка. – Не реви. Хватит слезы по щекам размазывать! О, Создатель! Да ты скоро мой замок полностью затопишь! Стены уже плесенью покрываются, – попытался пошутить он и, увидев, что Кая расстроилась еще больше, тут же пожалел о своей неудачной шутке. Собственная жалость несколько разозлила его, и он раздраженно добавил: – И сколько можно плакаться Неде? Думаешь, я не знаю, что ты постоянно ей жалуешься? Можно подумать, кухарка что-то изменит или повлияет на мое решение.
На лице девушки отразилось удивление.
– Наивная, думаешь, я не слежу за каждым твоим шагом? Я знаю, кто и чем занимается в замке: у меня кругом есть глаза и уши, – не меняя тона, продолжил Михал, отмечая, что ему безумно хочется обнять и поцеловать девушку. Так ведь опять она что-нибудь придумает, выкрутится. Надоело! Тысяча хвостатых демонов! И вообще, сколько можно держать его на расстоянии? А? Где это видано, чтобы лорд у прислуги вымаливал поцелуй! Но только слегка прояви настойчивость – и хлипкое перемирие лопнет. Ведь девчонка до сих пор не верит его признанию. Он это чувствует. А верит ли он в него сам? Была ли это минута слабости… или не слабости… Он сам не понял, почему тогда вырвались эти слова. Может, он действительно любит ее? Бесспорно одно: его сильно влечет к этой зеленоглазой колдунье.
– Тебе, конечно, больше нечем заниматься, как только собирать все сплетни, гуляющие по замку! – громко выпалила Кая и осеклась, от испуга прикрыв ладонями рот.
Михала передернуло, лицо исказилось гневом. В зале повисла тишина. Дети прекратили играть. Затих шорох метлы. Слышали ли слуги слова воспитанницы матери лорда? Можно быть уверенным: слышали. Мало того, еще и всем расскажут, что прислуга на хозяина голос повышает, да вдобавок еще и приврут.
– А он теперь будет ее наказывать или потом? – дернув Стася за полу куртки, чтобы привлечь к себе внимание, с детской непосредственностью поинтересовалась Каська и испуганно уставилась на графа огромными карими глазами.
– Каська, молчи, – шикнул на нее мальчуган, сочувствующе глядя на Каю.
Молодой человек, метнув на притихшую прислугу гневный взгляд, глухо рыкнул, схватил Каю за предплечье и потащил в один из коридоров, подальше от любопытных глаз и ушей.
– Ты!.. Ты!.. Совсем обнаглела?! – прорычал граф, когда решил, что они достаточно удалились от свидетелей. – Забыла, кто здесь хозяин?!! Смотри на меня!!!
– Если я это иногда забываю, ты мне обязательно напомнишь! Как будто и не признавался мне в… – во взгляде и испуг, и решимость бороться.
– Мало ли что я тогда говорил! Это еще не повод, что-то от меня требовать! Как ты смеешь повышать голос на своего лорда!!! – грубо перебил ее Михал, зная, что она хотела сказать. Наверно, он сейчас ляпнул лишнее: вон в глазах Каи опять стоят слезы. О, Создатель! Ну почему он постоянно все портит? А девчонка тоже хороша и заслужила выволочку. Это ж надо, выговаривать ему при слугах! Тысяча хвостатых демонов и столько же их прихлебателей вместе со всеми своими семействами! Она опять ревет! Что ж ему делать? Кто ее за язык тянул? Да и его тоже…
Молодой человек отпустил ее руку и отвернулся. Он некоторое время постоял, слушая тихие всхлипывания.
– Занялась бы лучше делом. Скоро свадьба. Взяла бы платье для подруги новое сшила, что ли, – уже примирительно сказал он, снова повернувшись к Кае.
– Одна я не успею, и нет ткани, достойной красоты Еланты… И потом опять же мерки надо снять, – нащупав трещинку в обороне графа, тихо произнесла девушка. Буря миновала, но его слова тяжело ранили ее душу. Она знала: признание в любви было обманом. Знала, но хотела верить, что оно было из глубины сердца. Вот и расплата за наивность.
– Даже так? Значит, сестрица наденет на свадьбу подвенечное платье матери, – категорично заявил лорд. – Его-то успеете в порядок привести.
– Но оно может быть испорчено, – Кая смахнула с ресниц слезы обиды.
– Да плевать, в каком оно состоянии! Я что, еще и в бабских нарядах должен разбираться?! – раздраженно рявкнул Михал. Он злился и на себя, и на вечно ревущую девчонку. И что это на него сегодня напало? Обязательно было гадости ей говорить? Пора заканчивать этот пустой разговор. Хорошо, что скоро он уедет и выпустит всю свою злость на волков. – Так, сейчас пойдешь к управляющему и скажешь, что я разрешил тебе порыться в материнском сундуке. Он даст тебе ключи и проводит до хранилища. Больше ни с какими просьбами ко мне не приставай. Ты все поняла?
Девушка молча кивнула.
– Ступай, – приказал граф. Он не спешил уходить и видел, как она развернулась и, то и дело вытирая слезы, медленно поплелась по коридору, залитому неровным светом факелов.
