Через четверть часа она открыла дверь своего кабинета и, к своему удивлению, увидела Даниельссона – тот сидел и ждал ее. На столе, на самом видном месте, лежали стопкой несколько распечатанных фотографий. На верхней красовалась она сама перед воротами виллы Клингберга в Юрхольмене.
– Ты можешь как-то это объяснить, Эва?
Все. Врать дальше не удастся.
– Откуда у тебя это?
– Позвонила старшая дочь – забеспокоилась, от отца ни слуху ни духу. Поехала выяснить, что случилось, и… В общем, я приехал туда первым. Там камеры наблюдения стоят по периметру. Кто-то стер запись, но не знал, что есть еще функция дублирования.
– И что ты намерен делать?.. Задержать меня как подозреваемую?
– И так может случиться.
Он встал со стула для посетителей, взял фотографии и скептически на них посмотрел.
– Там были два трупа. Понтус Клингберг и бывший шеф Катца, Рикард Юлин. Ты понимаешь, что это значит? Начинается зеленая жизнь…
– Кто еще знает, что я там была?
– Пока, кроме меня, никто. Записи с камер попали на мой стол, и я никому их не показывал. Но показать обязан. Это, как сама понимаешь, вопрос времени…
– Какого?
– Что – какого?
– Какого времени?
– Вообще говоря, никакого. Я должен был ознакомить людей с материалами немедленно. Но все же объясни – что происходит?
– Не могу.
– У тебя нет выбора.
– Выбор есть всегда. На карте – безопасность моей дочери.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, пока не понял – она ничего не скажет. И ничто не поможет – ни угрозы, ни мольбы.
– Сам не понимаю, почему я это делаю… – сказал он медленно. – Короче, даю тебе три часа, чтобы закончить… не знаю, чем ты там занимаешься, но через три часа все должно быть закончено. После этого я вызову тебя на допрос и попробую добиться объяснений, что ты делала около дома, где обнаружены два трупа, да еще в компании с находящимся в розыске подозреваемым в убийстве и еще одним известным уголовником.
Она подошла к столу, посмотрела остальные снимки. И Катц, и Йорма – все на месте.
– Может, ты его и прячешь? – спросил Даниельссон. – Пока можешь не отвечать, но очень скоро придется ответить. Чертовски скоро. Я рискую карьерой ради тебя. И, как уже сказано, не понимаю почему. Потому что мы с тобой переспали? И знаешь… чем бы дело ни кончилось, с этим покончено. Ты не мой тип, Эва, я начинаю это понимать.
Посмотрел на нее мученическим взглядом, пошел к двери, но остановился и обернулся.
– Эва Дальман, – сказал он. – Ведь это твоя девичья фамилия, не так ли? На тебя было совершено точно такое же нападение, как на Ангелу Клингберг, в 1984 году. И за это преступление был осужден Даниель Катц. Но ты тогда отказалась свидетельствовать против него.
Она посмотрела на него умоляюще.
– Слушай… можешь мне помочь с еще одним делом? Клянусь, последняя просьба.
Он вздохнул. Она поняла вздох, как согласие.
– Телефонный номер. Думаю, абонент зарегистрирован в Доминиканской Республике, мобильник. Наверняка возможно проследить этот номер, узнать, где находится абонент.
– Почему бы тебе не позвонить самой и не выяснить?
– Невозможно. Очень важно, чтобы этот самый абонент ничего не заподозрил, и… еще раз клянусь, потом все объясню.
Телефон ожил рано утром. Голос Клингберга звучал очень отдаленно, как бывает при плохом покрытии. Катц должен немедленно выехать на запад, по направлению к Сан-Хуан де ла Магуана. Маршрут забит в бортовой навигатор. Дальнейшие инструкции – по дороге. Очень важно – подчеркиваю, очень важно, – не бери с собой ничего, одежду только ту, что на тебе. И мобильник.
В гараже света не было – видимо, сети после вечернего урагана восстановить пока не удалось. Портье с фонариком нашел его машину и вывел на улицу.
Данни буквально протиснулся через старый центр и выехал на Авенида Джордж Вашингтон. По бокам трассы громоздились трущобы, нелепые, косые хижины из жести и пластмассы – вряд ли они выдержат сезон ураганов. Дети в тряпье играли в мусоре.
А еще через час, свернув на северо-запад, он оказался в настоящем средневековье. Крестьяне с мотыгами на полях, телеги, запряженные волами. Ни одного белого лица, если не считать водителей и пассажиров пролетающих навстречу машин – а их становилось все меньше и меньше.
И пейзаж изменился, стало больше зелени, по сторонам – покрытые тропическим лесом холмы. Но вскоре холмы кончились, ландшафт все больше напоминал саванну, а на горизонте возник уходящий в небо Пико Дуарте, три с лишним тысячи метров над уровнем моря, как он вычитал накануне в брошюре. Вершина скрыта за облаками.
