– А то, что этот вид бизнеса не может осуществляться без участия государства. Возьми статистику посадок за последние тридцать лет. По статье о наркотиках. Не знаю, как в других странах, но в этой стране ни разу не посадили крупного босса наркобизнеса. Исключительно шестерки, торгующие мелкими партиями. А это значит, что за любым крупным боссом наркомафии сидит еще более крупный босс в структурах власти или силовых структурах. Я был в Италии, когда там разгромили сицилийскую мафию – основного дилера на рынке наркотиков. Та же картина. Там, где вскрывались финансовые аферы, убийства и прочее, головы летели, как спелые яблоки с дерева, как в мафии, так и в правительстве. Там, где дело касалось наркотиков, ни один крупный чиновник не сел. Хотя уши торчали отовсюду. Складывается впечатление, что государство, как у вас, так и в других странах, борется не за ликвидацию наркоторговли, а за контроль над ней.
– Ну, допустим. А думаешь, ее возможно ликвидировать? Нельзя. Значит, нужно взять под контроль.
Старик посмотрел на сына очень внимательно. Наконец в его серых глазах мелькнула усмешка. Так было всегда, с самого детства, когда Василий Ильич говорил какую-нибудь глупость, что бывало и в зрелом возрасте. Он со школьного возраста постоянно соперничал с отцом во всех вопросах. Он много читал, чтобы быть начитаннее отца. Любил философские споры. В совершенстве овладев искусством казуистики, он, тем не менее, всегда проигрывал все споры. Только раз он положил старика на лопатки, когда сообщил ему о намерении расстаться со службой. Сумел разгромить все аргументы старого генерала, описывавшего ему прелесть жизни на военной пенсии. «Старик, – весело сказал он, – обеспеченная старость не стоит загубленной молодости. Кстати, и обеспеченность весьма хилая». Только спустя несколько лет отец вернулся к этому разговору и впервые в жизни произнес: «Ты был прав».
– Я многому тебя научил, сын. Но одному пока научить не удалось. А именно не реагировать на мифы и общепринятое мнение, возникшее на песке. Кто тебе сказал, что наркоторговлю нельзя прекратить?
– Есть прецеденты?
– Еще какие. Исламский мир. Мне в далекой молодости, еще в советские времена, довелось провести пару лет в Ираке. При Саддаме. Один раз купил на суку красивый кальян, – он кивнул на комод, на котором стоял серебряный кальян, – и спросил у арабских сослуживцев, где можно купить гашиш. Они чуть в обморок не попадали. Оказалось, что наркотиков на территории Ирака вообще нет и быть не может. Поскольку пойманных наркоторговцев не отдавали под суд. В полиции составляли протокол, затем вывозили за город, расстреливали и закапывали. Я всегда был уверен, что основной причиной вторжения американцев в Ирак было то, что Саддам расправлялся с наркомафией. Кстати, на очень сильное размышление наводит также вторжение в Афганистан и свержение Талибана, который за полгода ликвидировал наркобизнес на территории страны. Прекратился наркотрафик из Афганистана. А после оккупации американцами, вновь возобновился. В тройном объеме. Случайность? Возможно. Только, как говаривал товарищ Сталин, если случайность имеет политические последствия, то нужно повнимательнее присмотреться к этой случайности.
– Ну, тебя понесло. Ты допускаешь, что правительство США устроило теракт в Нью-Йорке только для того, чтобы иметь повод свергнуть Саддама и талибов?
– А почему нет? Откуда ты знаешь, какие силы стоят за всем этим? Ты знаешь, на какую сумму ежегодно продаются наркотики? В мировом масштабе.
– Нет. На какую?
– А я не знаю. И никто не знает. Хотя и выставляют дутые цифры. Так что будь очень осторожен. А лучше откажись от этого заказа. Кстати, охрана у тебя есть?
– Зачем она мне?
– Понадобится. И еще кое-что.
Генерал встал, подошел к сейфу, вмонтированному в стену, и вытащил оттуда листок бумаги.
Он положил его перед наследником:
– Сюда можешь обратиться, если за бугром появятся проблемы. Неважно какие. Но обращаться можно только в самом крайнем случае.
– Indespectus, – прочитал Василий Кузьмич. – Что это?
– Это самая мощная в мире информационная структура. Мощнее, чем моя контора во много раз. Мощнее, чем ЦРУ и МОСАД, вместе взятые.
– А что тебя связывает с этой структурой?
– Я член Indespectus. Уже много лет. С советских времен.
– И много там таких, как ты?
– Много. Из разных стран. Точнее, из спецслужб разных стран.
– Слушай, старик, но здесь попахивает государственной изменой.
Генерал рассмеялся и весело посмотрел на несколько смущенного отпрыска. Ему нравилось подтрунивать над «щенком», коим Василий Ильич числился по сию пору, хотя ему давно перевалило за сорок.
– За кого ты меня принимаешь! Я вступил в Indespectus по приказу начальства. Точнее, одного начальника. И передавал им информацию, которую мне давал начальник. Но и от Indespectus получил немало ценных сведений. Кроме того, Indespectus не иностранная держава, а коммерческая структура. Ну, и можно сказать, общественная организация. Типа закрытого клуба. Поэтому во всех странах передача им информации не есть шпионаж. А торговля инсайдом.
