– Вам надо встретиться с Энвером Абази. Он сейчас в Вене. Приехал на встречу с Аньелли. Они еще не знают, что Аньелли мертв. Из всех албанцев он самый вменяемый. Оговорите с ним условия. Учтите, американцы слишком много вложили в этот проект. Они согласятся на любые условия. И если вы сумеете поставить под контроль албанский бизнес, вы можете требовать что угодно. Учтите, концерн – самая мощная правительственная организация в США. Все остальные, включая Госдеп, ФБР и Пентагон, рядом не стояли. Они не из бюджета питаются, а на самофинансировании. И средств, находящихся на внебюджетных счетах концерна, я не представляю. А они огромны. И еще важный фактор. Концерн подчиняется непосредственно президенту США. А у того нет времени контролировать его работу. Поэтому концерн находится как бы в автономном плавании. Это самая самостоятельная правительственная организация в мире. Я сильно рассчитываю на вас, Иван Николаевич. И на ваши интеллектуальные возможности возлагаются большие надежды со стороны руководства концерна. Я намерен в ближайшем будущем вывести Россию из подчинения венской резидентуры. Буду рекомендовать директору создать резидентуру в Москве. Вы, Иван Ильич, будете главным претендентом на должность резидента. При условии, что справитесь с работой в Косово. Но, став резидентом концерна в Москве, вы должны быть готовы ко всему.
Иван:
– Например?
Богданчиков:
– Ни я, ни директор не знаем планов закулисных владык. Но не исключено, что уже принято решение о ликвидации России как государства.
Иван:
– Военным путем?
Богданчиков:
– Что вы! Сейчас двадцать первый век, а не девятнадцатый. Территории завоевываются другими средствами.
Иван:
– Это всем известно. Любимая американская методика. Сомоса сукин сын, но это наш сукин сын.
Богданчиков:
– Я не точно выразился. Не государства, а территории, уважаемый Иван Николаевич. Уже запущен процесс обезлюживания. Когда население России сократится до, скажем, сорока – пятидесяти миллионов человек, территория, считайте, получена бескровно и без особых финансовых затрат. Так называемая оптимизация российского здравоохранения, разработанная американскими специалистами, запустила процесс депопуляции. Это было гениально. Без сталинских репрессий, красиво и интеллигентно сократили на несколько миллионов титульную нацию. Но процесс оказался слишком медленным. Поэтому, став резидентом, будьте готовы уменьшить афганский трафик в Европу и распределять большую часть товара на территории России.
Есин:
– Это быстро не делается. Инфраструктуру придется создавать не один год.
Богданчиков:
– Никто нас торопить не будет. Кроме того, это пока только мое предположение. Хотя и не лишенное бэкграунда. Но нам пора.
Запись кончилась. Романов задумчиво посмотрел на своих подельников, а затем положил диктофон к себе в карман. Затем обратился к Ружинскому:
– Что вы об этом думаете, Виктор Константинович?
– Думаю, что мы ввязались в прескверную историю. Шансов на сохранение жизни прискорбно мало. Должен признаться, я не предполагал, что мы полезем в такую паутину. Но каков твой братец! Кто бы мог подумать. Что скажет Ильюха!
– Об этом после, – сказал Романов. – И совсем не обязательно его информировать об этом. Побережем его сердечно-сосудистую систему. Сейчас мы должны закончить операцию с Есиным… – Он покосился на Мозга: – Пусть Сергей Николаевич получит необходимую информацию.
Заговорил Мозг, в душе которого взыграл давно ушедший в отставку контрразведчик:
– Все это попахивает государственной изменой. Все трое американские агенты. ЦРУ проникло во все органы управления.
– Скорее на заговор. И вы уверены, что это ЦРУ? – задумчиво спросил Ружинский. – Очень похоже, но есть нюансы. Вася, ну-ка прокрути еще раз запись.
Романов включил диктофон. Ружинский напряженно слушал. Когда запись окончилась, он молчал. По его лицу было видно, что он напряженно размышляет. Наконец он заговорил:
– Ребята, это не ЦРУ. Структура, которую Богданчиков называет концерном и на которую они работают, явно мощнее, чем ЦРУ и РУМО, вместе взятые. Я в академии изучал все спецслужбы США. Этой не было.
– Кто же это? – спросил Мозг.
– А черт его знает. Какая-то новая структура, которая явно управляет процессами в разных странах. Я не думаю, что Россия – единственный объект управления. И это довольно странно. Они имеют своих агентов на самом верху.
Зазвонил телефон Ружинского.
Он посмотрел на номер и нажал кнопку приема:
– Слушаю, Сергей Николаевич. Да, будем минут через десять. Я знаю это место. Это недалеко от нас. – Он положил аппарат в карман и обратился к присутствующим: – Прилепин проследил их до конца. Они не брали машину, а шли пешком. Зашли в дом на Наглергассе. Это недалеко отсюда. Напротив кафе. Сергей сидит там и наблюдает за выходом. Его люди на подходе. Пошли. Посмотрим, что это за резидентура.
