– Итак, мои американские друзья, – раздался голос Богданчикова, – я специально приехал пораньше, чтобы мы могли перед встречей с резидентом согласовать наши позиции. Во-первых, директор очень недоволен тем, что произошло с Фабио Аньелли. На него возлагались большие надежды. Именно он должен был привести в порядок дела в Косово. Резидент, однокурсник Аньелли по Гарварду, просто в ярости. Он уверен, что смерть его друга на совести российских партнеров. Учтите это и на встрече с резидентом будьте готовы к расспросам.
Иван:
– А кто убрал Аньелли? И зачем? Кому он мешал.
Богданчиков:
– Мешал он, как я понимаю, уважаемому Евгению Петровичу. Поскольку рекомендовал переориентировать поток в Косово с Балтийского моря на Черное. Ведь так, Евгений Петрович?
Есин:
– Он умер от передозировки. Это результат экспертизы. Мы детально разбирались.
Богданчиков:
– Это верно. Но совсем не обязательно, что он сам себе вколол дозу. Словом, приготовьтесь, Евгений Петрович, к неприятному разговору. Я пока не могу сказать, кто для концерна более ценный работник, вы или покойный Аньелли.
Есин:
– Ну, знаете, Владимир Николаевич. Если так будут ставить вопрос, то я не могу предсказать свои собственные действия.
Богданчиков:
– Зато я могу предсказать действия концерна. В любом случае, считайте меня своим союзником. Если на вас упадет подозрение, я буду вас защищать. А я для концерна, без сомнений, более ценен, чем Аньелли.
Иван:
– Может быть, не стоит Евгению Петровичу ехать на встречу? Богданчиков:
– Почему? Это вызовет дополнительные подозрения.
Иван:
– Посмотрите на его лицо.
Богданчиков:
– Да успокойтесь же вы, Евгений Петрович. Я обеспечу вам возможность первому отчитываться перед резидентом. И речь пойдет, напомню вам, не об Аньелли, а о трафике. Рекомендую обосновать тот факт, что вы сейчас не имеете возможности обеспечивать весь транзит через Питер. Скажите, что информировали об этом Аньелли и он обещал поставить вопрос о переориентации части трафика на Новороссийск. Я засвидетельствую, что такую информацию Аньелли вы давали. Как и мне. Это снизит его подозрения.
Есин:
– Я вас понял.
Иван:
– Какие вопросы может еще поставить резидент?
Богданчиков:
– Я не думаю, что он будет сильно на нас давить. Он ведь знает, что я имею прямой выход на директора. Но ясно, что он потребует внести кое-какие изменения в нашу систему. Не забудьте, это для нас наркотики – бизнес. А для американцев это система управления Европой и Азией. Я давно обратил внимание на то, что, как только какой-нибудь европейский правитель взбрыкнет перед Госдепом, там сразу же гигантски вырастает наркобизнес. А потом оказывается, что депутаты, атаковавшие этого правителя, связаны с наркобизнесом. И не нужны никакие революции и перевороты. Все красиво и элегантно. Я не исключаю, что директор потребует от нас выделить большие суммы на финансирование некоторых процессов в России. Будем к этому готовы и не будем жлобствовать. Так ведь, Евгений Петрович?
Есин:
– Я разве возражаю?
Богданчиков:
– А вас, Иван Ильич, я попрошу начать изучать Албанию. Боюсь, нам придется направить вас послом в Тирану. Благодарите тех, кто устранил Фабио Аньелли. Вы уже в ближайшее время войдете в контакт с основными семьями в Тиране. Наша задача – поделить рынок между семьями. Это сложно. Больно они изголодались при Ходжи.
Иван:
– На какие процессы в России концерн может потребовать деньги?
Богданчиков:
– Например, на финансирование некоторых агентов влияния. На создание хаоса в России. На цветную революцию. Или, наоборот, на ее подавление. Как решит концерн. Вас это смущает?
Иван:
– Нисколько. Я американский гражданин. Российские дела меня не касаются. Но я слабо разбираюсь в Албании. Был один раз в Косово. Сомневаюсь, что смогу что-то сделать.
Богданчиков:
