Острая сухая сосновая игла вылетела из руки лешего и впилась в плечо Геора. Укол был почти незаметен, но от него словно мороз разлился под кожей. Ерунда, не стоит об этом думать! Охотник, не глядя, смахнул иглу. Еще шаг – и он оказался на вершине треугольника, а еще через мгновение сплел пальцы в символ «Поворот», краем глаза заметил, что Стас и Максим делают то же самое. Теперь нечисть не уйдет.
Леший застыл на месте. Казалось, что ветер треплет полы его серого дырявого плаща. Геору чудилось презрение в его разноцветных глазах.
В следующую секунду сила охотников закрутила его, смяла, разметала щепки, веточки и обрывки ткани, превращая лешего в мусор, а потом в прах. Геор зрением охотника видел, как рвется на клочки темная энергия, истончается, падает каплями на пол и тут же испаряется.
Справились меньше чем за минуту.
– Тьфу, пропасть. – Макс вытер пот, выступивший на лбу: быть замком, удерживая нечисть, трудная задача. – Требую премию!
– Щас! – откликнулся Стас. – Сначала отчеты заполни! Давай-ка, дуй наверх, накладывать заклятие забвения. Геор, все в порядке?
Геор разминал плечо, чувствуя, как в мышцах на месте укола сосновой иголкой разливается холод. Надо к алхимикам заглянуть, попросить какого-нибудь подходящего зелья.
– Все нормально, – буркнул он.
Анатолий долго мял плечо Геора, потом снял очки, принялся протирать их. Взгляд близоруких глаз сразу сделался растерянным.
– Что ты чувствуешь? – спросил он охотника. – Холод? Боль? Какие-то непривычные ощущения?
Геору не нравились лицо алхимика и тон, каким он задавал вопросы.
– Да ничего особенного. Холод немного… Дайте мне какого-нибудь зелья, и я пойду.
– Зелья… Если бы… – Анатолий не договорил, закашлялся, но Геору показалось, что он специально.
– Вы что-то скрываете? Эта игла…
Холодно вдруг стало не только в плече – мороз пробежал по коже.
Разноцветные глаза – желтый и зеленый – не мигая, смотрели на него: «Наказание… смерть…» Да нет, ерунда! Алхимики любят раздувать проблему на пустом месте. Геор хмыкнул и принялся натягивать куртку.
– Мы завтра создадим консилиум, – догнал голос Анатолия. – Я не знаю точно, есть ли опасность. Я не сталкивался с таким прежде.
Ну вот, с этого надо было начинать, а не делать глубокомысленный вид и не вздыхать, как над покойником.
Геор подошел к ячейке, открыл дверцу и долго разглядывал экипировку. Наверное, давно нужно было заказать оберег от сглаза, но разве угадаешь… Он вытащил серебряный кинжал и сунул в потайную петлю куртки. Придется все решить сегодня, ни к чему тянуть.
И все же тянул. На ужин зашел в «Имбирь», долго сидел над бокалом пива, глядя, как сгущаются сумерки за окнами.
На третий этаж поднимался, ощущая себя девяностолетним стариком: казалось, на каждую ногу привешено по гире. Долго стоял у собственной двери, бессмысленно разглядывая ключ, который держал в руке. Как только зайдет – все нужно сделать быстро. Не испугать…
Проклятие! Она – нечисть, баньши, эти твари не ощущают ни страха, ни сожаления…
Сжал челюсти, отпер дверь. В квартире было тихо и темно. Геор подумал было, что тварюшке удалось уйти, и почувствовал что-то вроде облегчения. Зашел в комнату, щелкнул выключателем, и тогда он увидел ее. Тварюшка сидела в кресле, подобрав ноги, кутаясь в старенький халат Геора, тот самый, который он всегда оставлял на двери душевой. Пепельные волосы были уложены в аккуратную косу, две пушистые пряди, выбившись из прически, обрамляли лицо.
На подлокотнике лежала книга, Геор издалека узнал ее – томик Куприна, единственная книга в его холостяцкой берлоге, он уже не помнил, каким образом она к нему попала. Баньши придержала пальцем место, на котором остановилась, подняла голову и улыбнулась.
Улыбнулась. Геору показалось, что серебро кинжала жжет его сквозь ткань рубашки.
– Кто тебе разрешал трогать мои вещи? – грубо спросил он.
Подошел и выхватил книгу.
– Извини. – Баньши опустила взгляд. – Я не знала, что нельзя. Просто было скучно сидеть здесь одной, поэтому решила почитать.
– В темноте?
Тварюшка подняла глаза.
– Я ведь вижу в темноте… – растерянно прошептала она.
– А, да…
Он отвернулся, закружил по комнате, как хищник по клетке, не снимая ни обуви, ни куртки. Кинжал в петле, надо вынуть его. Сейчас. Подойти со спины, задать какой-то невинный вопрос, отвлечь. Он все сделает быстро, Алена не испугается… Баньши! Баньши не испугается.
Тварюшка следила за ним глазами, и ее взгляд становился все более пристальным и внимательным. Неужели догадалась?
– Тебя… прокляли… – тихо произнесла она. – Сегодня. Ты знал?
Геор остановился, точно наткнулся на невидимую стену. Подскочил к баньши, схватил за плечи, борясь с искушением тряхануть тварюшку как следует.
– Что за проклятие? Как оно работает?
Нечисть покачала головой.
– Я не знаю… Но я вижу. Это как черные нити в твоей ауре. Они разрастаются, их становится все больше. Если хочешь… Я попробую достать.
