Он дико осмотрелся и увидел, что девчонка сидит напротив и, оперев голову на ладонь, задумчиво глядит в окно. За ним плыли поля, перелески, проселочные дороги… У закрытого шлагбаума сидел в телеге, запряженной лошадью, мужичок в телогрейке. Выезжая из города, Геор каждый раз удивлялся тому, что в деревушках мало что изменилось с прошлого века, и потому особенно забавно было видеть бревенчатые избенки, серенькие, покосившиеся от старости, однако с антеннами для приема спутникового телевидения.
Вышли на следующей станции. На платформе не оказалось ни вокзала, ни будочки, вообще никаких строений. За платформой начиналась грунтовая дорога, которая терялась между деревьями и предположительно вела в Черновку. Геор поправил лямки рюкзака и кивнул Алене, пропуская перед собой. Алена устремилась было вперед, но с каждым шагом шла все медленнее, оглядывалась с радостным удивлением, а то и наклонялась, чтобы рассмотреть какой-нибудь невзрачный первоцвет.
– Сфотографируй, пожалуйста!
Геор сжимал челюсти и фотографировал. Девчонка же еще совсем, ладно, не торопятся, до вечера далеко… Потом и сам незаметно увлекся и, чувствуя себя следопытом, указывал спутнице то на усики земляники, то на следы в примятой траве. Углядел маленький дубок, проросший из желудя; и пока настраивал камеру, ища удачный ракурс, Алена пустилась в охоту за капустницей. Последние дни выдались теплыми, и за городом появились первые бабочки, еще сонные и растерянные.
Геор с улыбкой наблюдал, как Алена крадется к ней, выставив ладонь.
– Иди ко мне, маленькая, иди…
Ага, уже летит, бежит сломя голову! Сейчас увидит тень, вспорхнет – и одно воспоминание останется. Но бабочка вдруг, удивительное дело, послушно, будто действительно услышала зов, взмахнула крылышками и приземлилась на ладонь Алены.
– Ой! – воскликнула та.
Да и Геор был изумлен не меньше. Это что, получается, вся нечисть так умеет? У них с природой какая-то особая связь? Или это только случайность?
Баньши подула на капустницу, отправляя в полет. Отряхнула ладони от пыльцы, посмотрела на солнце.
– Мы идем или нет? – спросила деловито.
Черновка, как Геор и предполагал, оказалась совсем небольшой деревушкой, устроенной как все остальные, подобные ей. В центре площадь с домом культуры и зданием администрации, несколько пятиэтажных домов. Заасфальтирован был только этот пятачок да еще дорога, ведущая к автобусной остановке. На площади по утрам открывался рынок, но сейчас ряды пустовали: торговцы разошлись, осталась лишь женщина, продающая пирожки. Она с любопытством разглядывала новые лица.
– Куда мы сейчас? – шепотом спросила Алена.
– В администрацию. Обычно там есть наготове пара комнат, где можно переночевать…
– И как ты объяснишь? Они знают про Лигу?
– Какая Лига, – усмехнулся Геор, доставая из нагрудного кармана вчетверо сложенный лист. – Я сотрудник сельскохозяйственного НИИ, пишу диссертацию о почвах!
Женщина с пирожками старательно делала вид, что не подслушивает, но тут не выдержала.
– Молодые люди! Молодые люди! Я краем уха ваш разговор зацепила, извиняйте… Так вам комната нужна? Я сдаю как раз! Недорого и уютно. Заселят вас в клоповник какой, потом не жалуйтесь! А у меня и молочко свое, и сметанка. Девчулю откормим, а то бледненькая какая, одни глаза!
Геор подозрительно прищурился, пытаясь почувствовать неладное. Но нет, обычная тетка, с притухшей жизненной силой. Посмотрел на Алену, та пожала плечами: мол, мне все равно, можно и у нее остановиться. Геор посмотрел еще более выразительно, тогда только тварюшка сообразила, прикусила губу, покачала головой: нет, я ее не трону.
– Это как выдохшийся квас пить после вина… – обиженно пробормотала она.
– Я, значит, вино? – усмехнулся Геор.
Алена улыбнулась:
– Лучше!
Женщина быстро сложила пирожки в корзинку, укрыла газетой и повела за собой. Асфальтовая дорога скоро закончилась, по бокам потянулись приземистые частные домики, огородики за изгородями.
Геор оглядывался, стараясь запомнить все: пригодится. Наметанный взгляд охотника подмечал странное: из домов выходили люди и провожали приезжих долгими взглядами. Но Геор объяснил это тем, что гости посещали Черновку нечасто, а людям всегда свойственно любопытство.
– Располагайтеся!
«Недорогая и уютная» комната больше напоминала чулан, пахнущий сыростью. Единственное крошечное окошко под потолком едва пропускало свет. Кровать тоже была единственная, правда, широкая, пышная, с горкой подушек и венчающей их кружевной салфеткой.
– Вы предлагаете нам с коллегой ночевать на одной кровати? – хмуро поинтересовался Геор.
Хозяйка удивленно всплеснула руками.
– Ой, а я думала… А и ладно! Сейчас я матрасик принесу!
Сказано – сделано. С чердака явился тощий тюфяк, плюхнулся блином на пол. Алена потянула Геора за рукав.
– Ты зачем? – прошептала она едва слышно. – Я ведь не сплю.
Геор, признаться, совершенно об этом забыл.
– Нечего!.. – проворчал он мрачно, но объяснять не стал.
