И я цепляюсь за то, что может удержать меня на плаву среди волн неумолимой боли. За то, что не могу сдаться, потому что Эдия нужна мне так же, как я нужна ей. Я должна вытащить её из Царства Теней. И я думаю об Ашене, он должен быть где-то здесь. Мне нужно найти его, даже если у меня нет способа заклинания, чтобы связать нас. Даже если это будет лишь последний взгляд или последнее слово, чтобы сказать ему, что я чувствую. Что я не просто падаю в любовь — я уже на самом её дне. Она поглощает меня так же, как отчаяние от незнания, где он. И я думаю, что у меня не так много времени, чтобы сказать ему это, потому что в таком состоянии я долго не протяну. У меня может не быть другого шанса.
Мы идём, кажется, целую вечность. Наши шаги эхом отражаются от каменных стен, окружающих нас, как гробница. Я пытаюсь представить хорошие вещи, когда боль наступает. Чувствую, как шаги Эдии замедляются рядом, и открываю глаза.
Пространство расширяется в огромный зал, уходящий вверх на несколько этажей. Чёрный дым поднимается по стенам, как обратный водопад. Перед нами — возвышение, освещённое лучами света из окна позади нас, которое, должно быть, находится выше слоя тумана. Мы замедляем шаг и останавливаемся.
На платформе стоят три Жнеца.
В центре — высокий мужчина, немолодой, но всё ещё красивый, с седыми прядями в тёмных волосах и аккуратной бороде. Его рука сжимает длинное металлическое копьё, опирающееся о пол.
Слева — женщина со светлой кожей и волнами рыжих волос, спадающих на плечи. Её руки сложены у талии, выражение лица спокойное, но наблюдательное.
Справа — Ашен.
Я закрываю глаза и склоняю голову, переполненная облегчением. Оно разливается по моим венам, как успокаивающая сыворотка, и на мгновение мне кажется, что оно охлаждает горящую кожу и унимает боль. Слёзы жгут глаза, и, когда я открываю их, они катятся по моей коже, принося прохладу.
Выражение Ашена нечитаемо. Я вижу, как поднимается и опускается его грудь. Почти чувствую запах чернил и табака, который утешил бы меня, окажись я в его объятиях. Я встречаюсь с его глазами и вижу искру пламени в зрачках. Не знаю, какие мысли скрываются за ними. Всё похоронено глубоко под слоями брони, копившимися веками.
— Отлично сработано, Эмбер, — говорит мужчина, когда Эмбер отделяется от нашей группы, подходя ближе к возвышению. — Когда ты говорила об оружии, которое поставит Царство Света на колени, я едва верил. Но теперь вижу. Она действительно сияет очень ярко. Я вижу печать их обещания на её душе.
Я перевожу взгляд с мужчины на Ашена и обратно. Кончики пальцев немеют. Я не чувствую их, когда вцепляюсь в руку Эдии.
— Не только это, мастер Эшкар. Она - Леукосия, последняя из первых сирен. Та, что даровала Хакану вечную смерть на острове Анфемоэсса, — говорит Эмбер, оглядываясь на меня с улыбкой, полной злобы и удовольствия. Слышу резкий вдох двух незнакомых Жнецов на возвышении, их потрясённые взгляды метаются между мной и Эмбер. Я смотрю на Ашена. В его взгляде — ярость и решимость, когда он бросает его на Эмбер. Он снова встречается со мной глазами, и мне кажется, что он готов разнести эту комнату на части.
— Правда? — спрашивает женщина, и Эмбер уверенно кивает. — Как это возможно?
— Она инсценировала свою смерть. Уверена, эта ведьма замешана. Возможно, мой брат сможет подтвердить детали, — Эмбер поворачивается на каблуке, упираясь острым концом в пол и приковывая взгляд ко мне. — Ведь ничего из этого не было бы возможно без него.
Моё сердце бешено бьётся о рёбра.
— Завоевать доверие Леукосии, заманить её сюда... привести к врагу... использовать её, чтобы раскрыть их секреты.
Мои лёгкие горят.
— Выпустить стаю гиен в Дом Урбигу было особенно гениально с его стороны. Ничто так не укрепляет доверие и привязанность, как совместная борьба с опасностью, да, братишка?
Я перевожу взгляд на Ашена. Его глаза прикованы к Эмбер. Он ничего не говорит. Ни подтверждения. Ни отрицания. Ни малейшего волнения от того, что я разваливаюсь на части прямо перед ним.
Отчаяние прорывается сквозь мою грудь. Я пытаюсь успокоить своё сердце, ощущаю, что будто осколки сейчас проткнут кожу. Боль пронзает глаза. Мои ноги и руки дрожат. Я падаю на колени прежде, чем Эдия успевает поймать меня. Меня трясёт, но я остаюсь в сознании достаточно долго, чтобы Эдия выхватила термос с её зельем у одного из стражей и влила жидкость мне в горло. Она обнимает меня, пока судороги не стихают.
— Что с тобой, вампир? — спрашивает Эшкар, когда Эдия поднимает меня на ноги. Она знает меня лучше всех. Знает, что я не хочу корчиться на полу. Я вытираю слёзы и глотаю горечь, поднимая глаза на мужчину с самым яростным взглядом, на который способна. — Говори.
— Она не может, — говорит Эдия.
— Это ложь. Может, — резко возражает Эмбер.
— Больше нет. Они забрали её голос.
Мой взгляд становится ещё яростнее, когда слёзы подступают к глазам. Я обращаю свою дикую ярость на Ашена. Он смотрит на меня, пламя в его глазах разгорается ярче. Рука, сжимающая рукоять меча, напрягается.
