– Напрасно я тебе сразу не показал ее. А теперь придется вести тебя туда за руку. Сейчас еще темно. Я не рискую брать туда свечу, чтобы снаружи не увидели. Идем вместе, иначе ты можешь обо что-нибудь споткнуться.
Переступив порог, мы оказались в довольно большой комнате со множеством окошек, которые были чуть шире бойниц. Снаружи их прикрывал карниз, делая почти незаметными. Через какое-то время глаза привыкли к темноте, и я начала различать очертания предметов. Первыми я увидела пару старых садовых стульев из лозы. Они стояли друг против друга, а их спинки почему-то выгибались вперед. Посередине комнаты в два ряда тянулись низкие обшарпанные скамейки. Сиденье каждой было загромождено странным набором предметов: книгами, бумагами, письмами, шляпами и одеждой. Справа от меня тускло поблескивал металл: мечи, воткнутые острием в пол. Рядом с ними лежала целая коллекция кинжалов. В темноте что-то скреблось и шуршало.
– Крысы, – будничным тоном пояснил Мэтью, но я инстинктивно плотнее закуталась в ночную рубашку. – Мы с Пьером нещадно боремся с ними, но полностью избавиться от них невозможно. Крысы сами не свои до бумаг, а бумаг тут предостаточно.
Он махнул рукой в сторону ближайшей стены, и я только сейчас заметила, что она обвешана гирляндами.
Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть диковинные гирлянды. Каждая висела на тонкой крученой веревке, прикрепленной к штукатурке гвоздем с квадратной шляпкой. На веревку были нанизаны какие-то документы. Все они располагались единообразно: веревка проходила через левый верхний угол каждого. Не достигая пола, веревка загибалась и дальше тянулась вверх. Второй ее конец крепился к тому же гвоздю. Получалась даже не гирлянда, а подобие венка.
– Перед тобой одна из первых в мире картотек. Ты говоришь, что я храню слишком много секретов. – Мэтью встал на цыпочки, поправляя одну из гирлянд. – Можешь добавить эти к общему числу.
– Но здесь же тысячи карточек.
Даже вампир, проживший полтора тысячелетия, не мог собрать все это сам.
– Ты права. – Мэтью смотрел, как я разглядываю диковинный архив, хранителем которого он был. – Мы помним то, о чем другие стремятся забыть. Потому орден Лазаря и может защищать своих подопечных. Часть здешних секретов нисходит ко временам правления бабушки нынешней королевы. Однако самые древние материалы перемещены в Сет-Тур. Там более надежные условия для их хранения.
– Какое множество бумажных троп, и все они в конечном счете ведут к тебе и семейству де Клермон.
Комната начала тускнеть. Теперь я видела лишь петли и завитки слов, образующих длинные перекрещивающиеся нити. Они составляли нечто вроде «карты связей», объединяющей предметы, людей, даты. Мне было необходимо разобраться в строении этой паутины…
– Я отправился сюда, как только ты заснула. Искал упоминания о Фиане. Я думал, что найду хотя бы несколько слов о нем, – сказал Мэтью, уводя меня в кабинет. – Хоть какое-то объяснение, почему вдруг соседи ополчились на него. Поведение людей строится на определенном шаблоне. Вот я и хочу докопаться до причин, заставляющих их снова и снова подчиняться этому шаблону.
– Если найдешь, мои коллеги-историки будут вне себя от радости. Но понимание особенностей, связанных с делом Фиана, не гарантирует, что ты сумеешь отвести аналогичную беду от меня. – (У Мэтью на подбородке задергалась жилка; мои слова попали в цель.) – Сомневаюсь, что раньше подобные темы тебя слишком волновали.
– Но я уже не тот, кто равнодушно закрывает глаза на страдания ведьм и демонов, выгораживая только своих. Я не хочу возвращаться на прежнюю стезю. – Мэтью тяжело плюхнулся в кресло. – Должно же быть что-то, что мне по силам.
Я подошла к нему, обняла. Мэтью был настолько рослым, что даже в сидячем положении его голова упиралась мне в грудь. Мэтью уткнулся в меня, замер, потом медленно отстранился, вперившись глазами в мой живот.
– Диана… Ты…
– Беременна. У меня возникали такие мысли, – спокойно сказала я. – После убийства Жюльет произошел сбой моих месячных. Поэтому полной уверенности у меня не было. На пути из Кале в Дувр меня тошнило, но на море была сильная качка. Рыба, которую я съела накануне, почуяла родную стихию и поспешила покинуть мой желудок.
Шутки не получилось. Мэтью все так же пристально смотрел на мой живот. Это вызвало у меня новый всплеск нервозной болтовни.
– Права была преподавательница здорового образа жизни. Она предрекала, что мой первый сексуальный контакт с парнем закончится беременностью.
Я проделала расчеты и пришла к выводу, что зачатие могло наступить в первые же дни после свадьбы.
Мэтью по-прежнему молчал.
– Мэтью, ну скажи хоть что-нибудь!
– Это просто невозможно.
Вид у моего мужа был ошарашенный.
– Все, что касается нас, невозможно. – Дрожащей рукой я дотронулась до живота.
Мэтью сплел свои пальцы с моими и только сейчас заглянул мне в глаза. Меня удивила гамма чувств на его лице: восхищение, гордость и легкая паника. Потом он улыбнулся. Я почувствовала радость, захлестывающую его душу.
