– Передай Хаббарду, что я приду в удобное для себя время, – язвительно ответил Мэтью.
– И не только вы, – добавил парень повыше.
– Кита я не видел, – ответил Мэтью, не скрывая своего нетерпения. – Если он в беде, ваш хозяин лучше меня знает, где его искать. Вот так-то, Уголок.
Прозвище вполне соответствовало облику парня. Его подростковая фигура была на редкость угловатой и нескладной.
– Марло и так провел с отцом Хаббардом целый день, – скучающим тоном сообщил Уголок.
– Неужели? – спросил Мэтью, глаза которого приобрели кинжальную остроту.
– Да. Отец Хаббард желает видеть эту ведьму, – сказал спутник Уголка.
– Понятно, – равнодушно отозвался Мэтью.
У меня перед глазами блеснуло что-то черное и серебристое. В следующее мгновение кинжал Мэтью уже подрагивал, вонзившись в дверной косяк, в опасной близости от глаза Уголка. Мэтью направился к вампирам. Оба парня попятились.
– Благодарю за сообщение, Леонард, – сказал он и ногой толкнул дверь.
Пока юные вампиры шумно спускались по лестнице, Мэтью и Пьер молча переглядывались.
– Хэнкока и Галлогласа! – приказал Мэтью.
– Сию минуту.
Пьер выбежал из гостиной, едва не столкнувшись с Франсуазой. Служанка выдернула застрявший кинжал и вопросительно посмотрела на хозяина.
– К нам заходили весточку передать, – объяснил Мэтью, упреждая ее сетования насчет попорченного косяка.
– Как все это понимать? – спросила я.
– Нам с тобой предстоит встреча с одним старым другом. – Голос Мэтью оставался пугающе ровным.
Я смотрела на кинжал, перемещенный Франсузой на стол.
– И этот старый друг – вампир? – спросила я.
– Франсуаза, вина! – потребовал Мэтью и выдернул несколько листов, разрушив мою аккуратную стопку бумаги.
Я что-то буркнула в знак протеста, но Мэтью не слышал. Схватив перо, он принялся с лихорадочной скоростью писать. На меня он по-прежнему не смотрел.
– От мясника принесли свежей крови. Может, вам стоило бы…
Мэтью поднял голову. Губы сжались в полоску. Оставив возражения, Франсуаза налила ему большой бокал вина.
– Это отнесешь графу Нортумберленду в Рассел-Хаус, – распорядился Мэтью, подавая ей письма. – А это – Рэли. Его ты найдешь в Уайтхолле.
Франсуаза беззвучно вышла. Мэтью остановился у окна, разглядывая улицу. Его спутанные волосы забились под воротник. Мне вдруг захотелось поправить и пригладить их, но по развороту его плеч я поняла: сейчас это будет воспринято как нежелательное вторжение в личное пространство.
– Ты говорил про отца Хаббарда, – напомнила я мужу.
Чувствовалось, мысли Мэтью сейчас далеко от гостиной.
– Ты словно напрашиваешься, чтобы тебя убили, – резко проговорил Мэтью, по-прежнему стоя спиной ко мне. – Изабо предупреждала меня, что ты напрочь лишена инстинкта самосохранения. Сколько подобных эксцессов должно еще произойти, пока ты не научишься осторожности?
– Что я сделала не так на сей раз?
– Ты всячески стремилась обратить на себя внимание, – сердито ответил Мэтью. – Радуйся: тебе это удалось.
– Изволь повернуться ко мне лицом! Я устала говорить с твоей спиной и затылком. – Мой тон был спокойным, хотя в этот момент мне хотелось задушить Мэтью. – Я спрашивала про отца Хаббарда. Кто он такой?
– Эндрю Хаббард – вампир. Он правит Лондоном.
– Что значит «правит Лондоном»? Ты хочешь сказать, ему подчиняются все лондонские вампиры?
В XXI веке лондонские вампиры отличались сильной приверженностью к кругу себе подобных. Они сохраняли свои ночные привычки и проявляли лояльность. Во всяком случае, это я слышала от других ведьм. Их поведение не было вызывающим, как у вампиров Парижа, Венеции и Стамбула. Да и кровожадностью они не отличались, чего не скажешь о московских, нью-йоркских и пекинских вампирах. Словом, лондонские вампиры были дисциплинированной и организованной частью вампирского сообщества.
– Хаббард правит не только вампирами. Ведьмы и демоны тоже ему подчиняются. – Мэтью повернулся ко мне; от его глаз веяло холодом. – Эндрю Хаббард – бывший священник. Малообразованный, но поднахватавшийся теологии. От таких всегда ждешь каких-нибудь бед. Вампиром он стал, когда Лондон впервые накрыла чума. В тысяча триста сорок девятом году она выкосила почти половину населения. Хаббард благополучно пережил первую волну эпидемии, заботясь о больных и провожая в последний путь умерших. А потом заболел и сам.
– И кто-то его спас, превратив в вампира.
