– Да, хотя я так и не смог узнать, кто же это был. Вокруг Хаббарда наворочено множество легенд. В основном они рассказывают о его якобы Божественном воскрешении. Суть этих легенд такова: когда Хаббард понял, что ему не выкарабкаться и он вот-вот умрет, то выкопал на церковном кладбище себе могилу, лег в нее и стал ждать свидания с Богом. А через несколько часов восстал из могилы живой и невредимый… Подозреваю, он не только заболел чумой, но и повредился рассудком. – Мэтью замолчал. Я терпеливо ждала продолжения. – Хаббард собирает потерянные души. В те дни их было предостаточно. Сироты, вдовы, мужчины, у которых за неделю вымерла вся семья. Больных он превращал в вампиров, затем повторно крестил и заботился, чтобы у них была крыша над головой, пища и работа. Их Хаббард считает своими детьми.
– И даже ведьм и демонов?
– Да, – коротко ответил Мэтью. – С ними он проводит ритуал усыновления или удочерения. Но его ритуал совсем не похож на ритуал Филиппа. Хаббард вкушает их кровь. Он утверждает, что таким образом ему раскрывается содержание их душ и он убеждается, что Бог вручил их его заботе.
– А заодно через кровь он узнаёт их тайны, – догадалась я.
Мэтью кивнул. Теперь понятно: он хотел уберечь меня от знакомства с отцом Хаббардом. Любой вампир, выпивший хотя бы глоток моей крови, сразу узнает о ребенке и о том, кто его отец.
– Филипп с Хаббардом договорились исключить де Клермонов из его семейных ритуалов и обязательств. Наверное, прежде чем ехать в Лондон, нужно было ему сообщить, что ты моя жена.
– Однако ты предпочел этого не делать, – сказала я, сцепляя руки.
Теперь понятно, почему Галлоглас предлагал сойти на берег в другом месте, а не в окрестностях Уотер-лейн. Прав был Филипп: порой Мэтью вел себя как первостатейный идиот или, если не столь резко, как на редкость самоуверенный тип.
– Хаббард не лезет в мои дела, а я в его. Как только он узнает, что ты из семьи де Клермон, он оставит тебя в покое… Слава Богу, наконец-то, – пробормотал Мэтью, заметив кого-то на улие.
Через минуту в гостиную вошли Галлоглас и Хэнкок.
– Что-то вы долго добирались.
– Добрый вечер, Мэтью, – невозмутимо поздоровался Галлоглас. – Итак, Хаббард все-таки затребовал вас к себе. Но только не пытайся его одурачить, оставив тетушку дома. Каким бы ни был его замысел, Диана пойдет с тобой.
Вопреки обыкновению Мэтью провел по волосам в обратную сторону, начав с затылка.
– Дело дрянь, – сказал Хэнкок, наблюдая за пальцами Мэтью.
Волосы вставали на манер петушиного гребня. Это был еще один «теллс» моего мужа, означавший, что колодец его изобретательных уловок и полуправд иссяк.
– Все твои замыслы строились на том, чтобы избежать встречи с Хаббардом. Других у тебя нет. Мы никак не могли понять: или ты отчаянный храбрец, Мэтью, или круглый дурак. Думаю, предстоящая встреча ответит на этот вопрос и ответ тебе не понравится.
– Диану к Хаббарду я собирался отвести в понедельник.
– После того, как она уже целых десять дней находится в городе, – заметил Галлоглас.
– Торопиться ни к чему. Диана из семьи де Клермон. И потом, мы находимся не в городе. – Увидев мой недоуменный взгляд, Мэтью пояснил: – Блэкфрайерс не считается частью Лондона.
– Я не собираюсь влезать в логово Хаббарда и снова спорить с ним о том, что считать частью Лондона, – заявил Галлоглас, ударяя себя перчатками по бокам. – Он не принял твоих доводов в тысяча четыреста восемьдесят пятом году, когда мы явились помочь сторонникам Ланкастеров, из-за чего ты не смог разместить братство в Тауэре. То же самое ты услышишь от него и в этот раз.
– Не стоит заставлять его ждать, – сказал Хэнкок.
– Времени у нас предостаточно.
Чувствовалось, Мэтью хотелось закрыть эту тему.
– Мэтью, ты так и не научился распознавать чередование приливов и отливов. Полагаю, мы отправимся по воде, поскольку ты считаешь, что Темза тоже не является частью города. В таком случае мы можем безбожно опоздать. Идемте, – подытожил Галлоглас, указывая на дверь.
Пьер уже ждал нас, натягивая длинные черные кожаные перчатки. Свой обычный коричневый плащ он сменил на черный, чересчур длинный по меркам нынешней моды. На правой руке поблескивала серебряная эмблема: змея, обвивающая крест, а вверху – растущий полумесяц. Это был герб Филиппа, отличавшийся от герба Мэтью отсутствием звезды и геральдических лилий.
В такой же плащ облачился и Галлоглас, а затем и Хэнкок с Мэтью. Тяжелые складки касались пола, делая моего мужа выше ростом и внушительнее. Когда все четверо моих спутников встали рядом, вид у них был весьма пугающий. Теперь понятно, почему люди утверждали, что вампиры всегда ходят в черных плащах.
Мы подошли к причальному спуску. Галлоглас оглядел все имевшиеся лодки.
– В той, пожалуй, мы все уместимся, – указал он на длинную лодку и пронзительно свистнул.
