Корра кивнула мне на прощание, превратилась в серую тень и исчезла во мне. Я сразу ощутила тяжесть ее тела. Дракониха заполнила собой центр моего туловища. Ее крылья обвились вокруг моей спины. Корра замерла, а я шумно втянула воздух.
– Дорогая, это было потрясающе! – воскликнул отец, обнимая меня. – Ты думала как огонь. – Эмпатия – тайный ключ ко многим явлениям жизни, включая магию. Посмотри, как ярко светятся нити!
И снова мир вокруг меня сверкал и переливался возможностями. А в углах комнаты я видела усилившееся мерцание знакомых нитей: янтарных и цвета индиго. Время предупреждало меня о том, что его терпение на исходе.
– Мои две недели истекают. Пора возвращаться.
Отцовские слова не были неожиданностью, но, услышав их, я ощутила удар. Веки прикрылись сами собой, чтобы не выдать навернувшихся слез.
– Если я не вернусь в самое ближайшее время, твоя мама подумает, будто я увлекся здесь какой-нибудь торговкой апельсинами.
– Торговки апельсинами появились в семнадцатом веке, – отрешенно сказала я, перебирая нити у себя на коленях.
Я постоянно совершенствовала свои магические способности, будь то простые заговоры против головной боли и более сложные узоры, способные поднять волны на Темзе. Сейчас я крутила между пальцами золотистые и голубые нити.
– Вау! Отличное восстановление формы, Диана, – сказал отец, поворачиваясь к Мэтью. – Она быстро приходит в норму.
– Я же вам говорил, – сухо ответил Мэтью.
Они пытались юмором сгладить острые углы общения друг с другом. Иногда оно делало обоих просто невыносимыми.
– Я рад, Мэтью, что сумел с вами познакомиться. Хотя вы и бросали на меня устрашающие взгляды, когда думали, будто я давлю на Диану отцовским авторитетом, – засмеялся отец.
Не обращая внимания на их перебранку, сдобренную юмором, я вплела между золотистой и голубой нитями еще и желтую.
– Ты можешь задержаться до завтра? Потом будешь жалеть, что пропустил празднество.
Лондон готовился отпраздновать середину лета и потому находился в приподнятом настроении. Опасаясь, что последний вечер, проведенный в обществе дочери, – недостаточная приманка, я беззастенчиво воззвала к научным интересам отца.
– Ты увидишь множество народных обычаев.
– Народных обычаев? – со смехом переспросил отец. – Сильный аргумент. Разумеется, я останусь до завтра. Энни сплела мне потрясающий венок. Мы с Уиллом выкурим по трубке. Ублажим Уолтера. А затем я повидаю отца Хаббарда.
– Вы знаете Хаббарда? – хмуро спросил Мэтью.
– Конечно. Появившись в Лондоне, я представился ему. Пришлось, поскольку он здесь вроде начальства. Отец Хаббард очень быстро догадался, что я отец Дианы. У всех вас просто изумительное обоняние. – Отец добродушно посмотрел на Мэтью. – Интересный человек… то есть вампир. В его идеях что-то есть. Он хочет видеть все три наши породы живущими одной счастливой семьей.
– Это был бы полнейший хаос! – вырвалось у меня.
– Взять хотя бы минувшую ночь. Под одной крышей вполне мирно уживались три вампира, две ведьмы, демон, два человека и собака. Так что, Диана, не торопись отметать новые идеи. – Отец с упреком посмотрел на меня и продолжил: – А потом, думаю, нужно будет пообщаться с Кэтрин и Марджори. Нынешним вечером ведьмы повыползают из всех щелей. Эти двое наверняка знают самые веселые места.
Казалось, отец был на «ты» чуть ли не с половиной Лондона.
– И все же, папа, веди себя осторожно. Особенно с Уиллом. Никаких «вау» или «ну ты и замутил, Шекспир».
Мой отец обожал сленг. По его мнению, это было отличительной чертой антрополога.
– Жаль, нельзя забрать Уилла с собой. Он бы стал классным чуваком… прости, дорогая, замечательным коллегой. У него такое потрясающее чувство юмора. Для нашей кафедры это был бы клад. Добавил бы закваски в тесто, если ты понимаешь, о чем я. – Отец потер руки, предвкушая развлечения. – А у вас какие планы?
– Никаких, – ответила я и посмотрела на Мэтью.
Тот пожал плечами:
– Надо ответить на письма. Их столько скопилось за эти дни.
– Только не это! – испуганно замотал головой отец.
– Что? – насторожилась я.
Я сидела спиной к двери и потому невольно подумала о незваном госте.
– Не пытайтесь меня уверить, что вы оба замшелые ученые пни, не понимающие разницы между работой и жизнью. – Он взмахнул руками, словно отгоняя злые силы. – Я отказываюсь верить, что моя дочь превратилась в кабинетную крысу.
– Папа, твои слова немного отдают мелодрамой, – сказала я, ощущая какую-то неловкость. – Мы можем куда-нибудь пойти с тобой. В своем времени я никогда не курила. А так – историческое событие: первая трубка в обществе Уолтера Рэли, познакомившего Англию с табаком.
Эти слова еще больше испугали отца.
– В твоем положении только и курить. Ни в коем случае! Просто посидим в веселой компании. Лайонел Тайгер считает…
– Я не отношусь к числу поклонников Лайонела Тайгера, – перебил отца Мэтью. – Социальное плотоядное существо. Никогда не понимал таких.
– Давайте оставим плотоядную тему. Лучше скажи, почему ты не хочешь провести свой последний вечер со мной и Мэтью? – спросила я.
