Не знаю, долго ли продолжался субботний пир. Я заметила, что гости начали сдвигать столы к стенам. С галереи, где сидели музыканты, понеслись звуки свирелей и барабанов.
– По традиции первый танец принадлежит отцу невесты, – сказал Филипп, поклонившись мне.
Он повел меня на середину зала. Филипп был хорошим танцором, что не помешало мне сбиться с ритма и несколько раз наступить ему на ногу.
– А теперь ты позволишь мне потанцевать с женой? – спросил Мэтью, когда танец закончился.
– Не стану возражать. Твоя жена упорно пыталась сломать мне ногу.
Сказано это было серьезным тоном, но с озорным подмигиванием. Филипп отошел, оставив нас вдвоем.
Танцующие поспешили освободить нам середину зала. Музыка заиграла медленнее. Мелодию повел лютнист, которому негромко подыгрывал какой-то духовой инструмент. Я повторяла па танца, то отдаляясь от Мэтью, то приближаясь к нему. Я уже не замечала ни гостей, ни окружающего пространства.
– Что бы ни говорила твоя мать, а ты танцуешь гораздо лучше Филиппа, – заявила я, тяжело дыша после сравнительно медленного танца.
– Я тебя вел, и ты послушно следовала за мной, – усмехнулся Мэтью. – А Филиппу ты сопротивлялась на каждом шагу.
Когда танец опять свел нас вместе, Мэтью крепко прижал меня к себе и поцеловал.
– Ты будешь и впредь прощать мои грехи? – спросил он, продолжая двигаться в ритме танца.
– Смотря какие, – насторожилась я. – Что еще ты натворил?
– Я непоправимо смял твой кружевной воротник.
Я засмеялась. Мэтью поцеловал меня еще раз, коротко и страстно. Барабанщик счел это подсказкой. Музыка заиграла быстрее. Гостям тоже хотелось танцевать, и пространство вокруг нас начало заполняться вертящимися и скачущими парами. Боясь, как бы меня ненароком не сбили с ног, Мэтью увел меня к очагу. Вскоре туда подошел Филипп.
– Отведи жену в постель и закончи то, что оттягивал, – негромко сказал он сыну.
– Но гости… – попытался возразить Мэтью.
– Не упрямься, сын. Отведи жену в постель, – повторил Филипп. – Сделай это тихо, пока другие не захотели проводить вас до спальни и убедиться, что ты исполнил супружеский долг. С гостями я как-нибудь управлюсь.
Филипп поцеловал меня в обе щеки, пробормотал что-то по-гречески и спровадил нас в башню Мэтью.
Я бывала там в своем времени, но мне еще предстояло увидеть башню во всем великолепии конца XVI века. Интерьер покоев Мэтью изменился. Еще с площадки я ожидала увидеть книжные полки, но увидела массивную кровать под балдахином. Мои новые драгоценности Катрин и Жанна убрали в резную шкатулку. Они приготовили таз для умывания и полотенца. Мэтью уселся перед огнем, снял сапоги, затем стал неторопливо пить вино.
– Мадам, вам помочь расплести волосы? – спросила Жанна, опасливо поглядывая на моего мужа.
– Сам расплету, – угрюмо ответил ей Мэтью, продолжая смотреть на игру пламени.
– Подожди, – сказала я служанке.
Я быстро вытащила из волос полумесяцы с опалами. Жанна проворно убрала их в шкатулку. Затем они с Катрин помогли мне открепить вуаль и ушли. Я осталась стоять возле кровати. Мэтью по-прежнему сидел у огня, закинув ноги на один из сундуков с одеждой.
Убедившись, что рядом никого, Мэтью отставил бокал, запустил пальцы мне в волосы и мгновенно проделал все, с чем девицы провозились бы не менее получаса. Он снял нитку жемчуга. Мои волосы разметались по плечам. Мэтью поймал мой запах, и у него раздулись ноздри. Он притянул меня к себе и поцеловал в губы.
Но оставались вопросы, которые я должна была задать и получить ответы прежде, чем мы окажемся в постели.
– Мэтью, ты уверен?..
Холодные пальцы скользнули под мой кружевной воротник, отыскивая завязки, которые скрепляли воротник с корсажем.
Накрахмаленные кружева упали на пол. Мэтью расстегнул пуговицы моего высокого воротника. Он наклонился, поцеловав мне шею. Я схватилась за его дублет:
– Мэтью… Я хотела спросить…
Он зажал мне рот новым поцелуем, а сам тем временем снял с меня тяжелую цепь Филиппа. Я немного отстранилась, что облегчило Мэтью задачу. Его руки уже прорвались сквозь зубчатку пикадилей, где рукава скреплялись с корсажем. Как лазутчик, Мэтью искал уязвимые места в обороне моего наряда.
– Вот они где, – пробормотал он, поддев указательными пальцами края и решительно дернув.
Сначала один рукав, а потом и второй сползли по рукам и упали на пол. Мэтью ничуть не волновало, что он может порвать мое свадебное платье, существовавшее в единственном экземпляре.
– Мое платье, – прошептала я, извиваясь в его руках.
– Диана… – Мэтью запрокинул голову и обнял меня за талию.
– Что? – спросила я, понимая его состояние и одновременно пытаясь носком туфли подальше отбросить рукав.
– Священник благословил наш брак. Вся деревня пожелала нам счастья. Гостям устроили обильный пир и танцы. Я думал, что теперь-то мы займемся тем, в чем я так долго тебе отказывал. А тебя, смотрю, больше волнует состояние твоего гардероба.
