Жители Сен-Люсьена остались праздновать и развлекаться, а мы с Мэтью отправились наверх. Я задержалась возле очага, дожидаясь, пока Мэтью не задует свечи и не ляжет. Затем я тоже забралась в кровать и, задрав ночную рубашку, оседлала Мэтью.
– Как это понимать? – удивился он, лежа под собственной женой.
– Нарушать правила было позволено не только мужчинам, – сказала я, впиваясь ногтями в его грудь. – В аспирантуре я читала любопытную статью. Она называлась «Женщины сверху».
– Ты привыкла занимать главенствующее положение, поэтому сомневаюсь, что ты много почерпнула из той статьи, mon coeur.
Глаза Мэтью вспыхнули, когда я передвинулась, покрепче зажав его бедрами.
– Льстец.
Мои пальцы двинулись вверх по его телу, миновали грудную клетку и добрались до мускулистых плеч. Наклонившись, я прижала руки Мэтью к матрасу, дав ему вдоволь налюбоваться моим телом сквозь низкий вырез ночной рубашки. Он застонал.
– Добро пожаловать в мир вверх тормашками.
Я ненадолго отпустила его руки, чтобы сбросить рубашку, потом наклонилась над ним, водя сосками по его коже.
– Ты же меня убьешь, – простонал Мэтью.
– От этого, вампир, не умирают, – сказала я, помогая ему в меня войти.
Я слегка покачивалась, намекая на удовольствия, которые ждут его в скором времени. Мэтью глухо постанывал.
– Тебе это понравится.
Мэтью настаивал, чтобы я двигалась резче и быстрее. Но я сохраняла свой неспешный ритм, наслаждаясь соединением наших тел. Его холодное присутствие у меня внутри воспламеняло мою кровь. Я пристально смотрела ему в глаза. Мэтью первым достиг оргазма. Я вдруг почувствовала его полную беззащитность, и это подхлестнуло мой оргазм. Я прильнула к груди Мэтью, а когда через некоторое время решила слезть с него, он крепко обнял меня и прошептал:
– Оставайся на мне.
Я осталась и заснула. Мэтью разбудил меня перед рассветом. Им снова овладело желание. Его руки держали меня, пока внутри я превращалась из огня в воду, затем в воздух, чтобы потом вернуться в сон.
Пятница была самым коротким днем года. День зимнего солнцестояния. Деревня еще очухивалась после сатурналий, готовясь к скорому Рождеству, но Филипп был непреклонен.
– Шеф забил кабана, – сообщил он. – Разве можно огорчать нашего славного повара?
Воспользовавшись хорошей погодой, Мэтью отправился в деревню – помогать чинить крышу, обрушившуюся после недавнего снегопада. Я прогулялась вместе с ним. По всему чувствовалось, что муж рад заняться тяжелым физическим трудом на ветру и морозе.
Вернувшись, я прошла в библиотеку, где привычно загромоздила стол алхимическими книгами и чистыми листами бумаги. Половина верхнего была покрыта каракулями и диаграммами, смысл которых понимала только я. События последних недель вынудили меня прекратить опыты по получению спирта из вина. Тома и Этьену хотелось бегать с друзьями и совать пальцы в тесто, которое Шеф замесил для грандиозного торта. Им было не до помощи в моих научных экспериментах.
– Диана? – Филипп влетел в библиотеку и только потом заметил, что я там сижу. – А я думал, ты осталась с Мэтью.
– Не могла смотреть, как он сидит на крыше в такой мороз и ветер, – призналась я.
Филипп понимающе кивнул.
– А что ты делаешь? – спросил он, заглядывая через плечо.
– Пытаюсь понять, как нам с Мэтью быть со всей этой алхимией.
Соображала я туго. Сказывалось затянувшееся безделье и недостаток сна.
Филипп вывалил на стол охапку бумажных треугольничков, квадратиков и свитков, затем сел со мной рядом.
– Это же печать Мэтью, – сказал он, указывая на один из моих набросков.
– Да. Но этими же символами обозначают серебро и золото, луну и солнце.
К сатурналиям весь зал был украшен стилизованными изображениями обоих небесных тел.
– С вечера понедельника я постоянно думаю о них, – продолжала я. – Мне понятно, почему полумесяц и серебро символически изображают ведьму. Они оба связаны с богиней. Но почему вампир представлен символами солнца и золота?
Это противоречило традиционным знаниям.
– Потому что мы не меняемся. Наши жизни не знают роста и убывания. Подобно золоту, наши тела не разъедаются болезнями и смертью.
– Странно, что я об этом не подумала, – пробормотала я, вкратце записав его слова.
– Твой ум занимало совсем другое, – улыбнулся Филипп. – Мэтью очень счастлив.
– И не только благодаря мне. – Я выдержала удивленный взгляд свекра. – Мэтью счастлив вновь оказаться с вами.
Глаза Филиппа помрачнели.
– Мы с Изабо любим, когда наши дети приезжают домой. Конечно, у них своя жизнь, но от этого их отсутствие не переносится легче.
– А сегодня вы скучаете по Галлогласу, – сказала я.
Вопреки обыкновению Филипп не стал возражать.
– Скучаю, – признался он, вороша пальцами сложенные бумаги. – Галлогласа в нашу семью привел Гуго, мой старший. Гуго не делился своей кровью с кем попало. Он был мудр и осмотрителен. И с Галлогласом он не ошибся. Галлоглас – храбрый воин, с такими же понятиями о чести, как у его отца. Меня утешает, что мой внук находится в Англии не один, а вместе с Мэтью.
– Мэтью редко упоминает Гуго.
