Филипп настоял, чтобы я взяла с собой его изящный дорожный набор для письма. Каждый предмет был сделан из прочной кожи, способной выдержать снег, дождь и иные превратности пути.
– Перед отъездом я хотела вас поблагодарить, и не только за свадьбу. Вы сумели починить сломанную часть души Мэтью.
Филипп уперся ногами в пол, со скрипом отодвинув стул.
– Диана, это я должен тебя благодарить, – сказал он, внимательно глядя на меня. – Более тысячи лет наша семья пыталась починить эту сломанную часть его души. А тебе, если не ошибаюсь, хватило менее сорока дней.
– Поначалу Мэтью был совсем другим, – возразила я. – После встречи с вами он изменился. А тогда в нем ощущалась темнота, до которой мне было не добраться.
– Мэтью никогда полностью не вырвется из-под власти теней. Но чтобы его любить, тебе, наверное, нужно принять и тьму.
– «Не отвергай меня, хотя я темен и окружен тенями», – прошептала я.
– Что-то не припомню, откуда этот стих, – признался Филипп.
– Из «Aurora Consurgens» – алхимической книги, что я показывала вам в библиотеке. Когда я впервые прочла эту строчку, она сразу напомнила мне Мэтью. Вот только не понимаю почему. А хочется понять.
– Ты очень похожа на то кольцо, – вдруг сказал Филипп, постукивая пальцем по столу. – Это было еще одним хитроумным посланием Изабо.
– Она хотела сообщить вам, что одобряет наш брак, – догадалась я.
Тяжесть кольца сейчас действовала на меня успокаивающе.
– Нет. Изабо хотела сообщить мне, что одобряет тебя. Ты прочна, как и золото, из которого сделано это кольцо. Внутри тебя много тайн. Они скрыты, как скрыты строчки на внутренней стороне кольца. Но лучше всего твою суть передает камень: светлый на поверхности, огненный внутри и не поддающийся разрушению.
– Увы, я поддаюсь разрушению, – с грустью призналась я. – Да и бриллиант можно раздробить обычным молотком.
– Я видел шрамы, которые Мэтью оставил на тебе. Подозреваю, что есть и другие, не столь заметные. Если после этого ты не распалась на кусочки, не распадешься и теперь.
Филипп встал, подошел ко мне и нежно поцеловал в обе щеки. Мои глаза наполнились слезами.
– Мне надо идти. Завтра мы уедем на рассвете.
Я пошла к двери, но что-то заставило меня повернуться и порывисто обнять могучие плечи Филиппа. И как могли сломать такую глыбу?
– Что еще? – спросил смущенный Филипп.
– Филипп де Клермон, вы не будете одиноки, – убежденно прошептала я. – Обещаю, я найду способ прийти к вам во тьму и быть с вами. И когда вам покажется, что весь мир вас покинул, я буду рядом, буду держать вас за руку.
– А разве может быть иначе, когда ты уже находишься в моем сердце? – тихо спросил Филипп.
Провожающих было немного. Шеф приготовил мне в дорогу разнообразную снедь, которой набил седельные сумки Пьера. Оставшееся место Ален заполнил письмами к Галлогласу, Уолтеру и десяткам других адресатов. Глаза Катрин припухли от слез. Она хотела поехать с нами, но Филипп не разрешил.
Меня Филипп заключил в медвежьи объятия и долго не отпускал. Потом они с Мэтью немного поговорили вполголоса. Мэтью кивал.
– Я горжусь тобой, Маттаиос, – сказал Филипп, сжимая плечо сына.
Чувствовалось, ему хотелось немного продлить последние мгновения.
Когда Мэтью повернулся ко мне, его лицо выражало решимость. Он помог мне забраться в седло, после чего легко уселся на лошадь сам.
– Khaire, отец, – произнес Мэтью, глаза которого подозрительно сверкали.
– Khairete, Matthaios kai Diana[55], – ответил Филипп.
Мэтью не обернулся и не взглянул в последний раз на отца. Его спина оставалась прямой. Глаза были устремлены на дорогу. Он смотрел в будущее, а не в прошлое.
Я все-таки обернулась и увидела фигуру всадника. Филипп скакал по верху соседней гряды, желая сопровождать сына, пока это возможно.
– До свидания, Филипп, – прошептала я, надеясь, что ветер донесет ему мои слова.
– Изабо, что-то случилось?
– Ровным счетом ничего.
Меж тем Изабо варварски трясла драгоценную старинную книгу, нещадно изгибая при этом ее корешок.
Эмили Метер не поверила словам вампирши. Библиотека находилась в состоянии полнейшего хаоса. Если остальные помещения замка содержались в идеальном порядке, библиотека выглядела так, словно здесь пронесся торнадо. Книги валялись повсюду. Кто-то сбросил их с полок и расшвырял во все стороны.
– Это должно быть здесь. Он бы знал, что дети вместе.
Изабо не глядя швырнула инкунабулу на пол и взялась за другую. Для Эмили, с ее душой библиотекаря, смотреть на такое было равнозначно пытке.
– Я так и не понимаю, что́ ты ищешь?
Эмили подняла с пола книгу и осторожно закрыла растрепанные страницы.
– Мэтью с Дианой отправились в тысяча пятьсот девяностый год. Я тогда была не дома, а в Трире. Филипп не мог не знать о новой жене Мэтью. И где-то он оставил мне послание.
У Изабо были длинные, доходящие до талии волосы. Сейчас и они находились в растрепанном состоянии. Схватив прядь, вампирша принялась нетерпеливо ее крутить. Осмотрев корешок и страницы своей последней жертвы, она острым ногтем поддела форзацный лист. Ничего не обнаружив и под ним, Изабо зарычала от досады.
