Сейчас монахиня как никогда походила на благородную леди: осанка прямая, взгляд жёсткий, тонкие ладони лежат на столе и совершенно не дрожат. От её фигуры веяло достоинством и силой. Провидица почувствовала, что просто не может позволить себе разрыдаться. Не имеет права отступить.
– Хорошо, – с какой-то мрачной торжественностью кивнула она, – я уничтожу тварь. Любой ценой.
Она поднялась из-за стола, отставив кружку с недопитым чаем:
– Я совсем забыла, как мало у меня времени. Я должна спешить.
– Ещё кое-что, милая, – сестра Аби тоже встала, – тут был один из выживших храмовников. Его имя Стефан, и он искал тебя. Не удивляйся, если встретишь его, этот человек может помочь.
– Имя кажется знакомым, – гадалка задумалась на мгновение. – Погодите, он ведь тоже был у ворот той ночью. Так вы уже знали обо всём, что произошло на самом деле?
– Далеко не обо всём. Стефан, бедная душа. Он сильно не в себе, и рассказывал мало, урывками. Я помогла ему, как смогла, и он ушёл искать вас.
– Раз так, спасибо за предупреждение. Союзники сейчас очень нужны.
Женщины обнялись на прощание. Монахиня осенила Сибию знаком Хранящего, и та спешно покинула жилище. Времени до рассвета оставалось всё меньше и меньше, приходилось торопиться.
Гадалка снова шла по ночным улицам. Почти бежала. Один раз чудом разминулась с шумным сборищем мужчин: они увлечённо и зло кричали о вере и власти. Такие споры опаснее курильщика на пороховом складе, и она свернула в переулок, делая крюк. Но гремучие компании попадались всё чаще – путь вёл в самые неблагополучные закоулки Аренгальда. Там было неспокойно даже в старые деньки, не то, что сейчас. Столица сама походила на пороховой склад. Люди оказались предсказуемой угрозой, на деле же опасность подкралась с другой стороны.
Проулок казался тихим. Провидица специально помедлила: ни голосов, ни сопения, ни единого движения во мраке. Но, когда она вошла в кирпичное ущелье из двух стен, раздалось рычание. Спереди появилась собака: обычная бродячая дворняга, коих немало в любом городе. Вот только животное яростно скалилось, а не пыталось убраться с пути человека. Уши прижаты, голова чуть опущена, шерсть стоит дыбом. Никакого лая – только жажда крови в глазах, тёмных, как провалы в бездну.
Сибия грозно крикнула, стараясь подрожать стальному басу отца Клауса. Бесполезно. Она метнулась назад, но наткнулась на двух точно таких же бездомных псин. Звери медленно окружали добычу, готовясь рвать на куски. Женщина вжалась в стену, оглядываясь и часто дыша. Снова закричала, зовя на помощь. Собаки приближались. Тогда она лихорадочно закрутилась в поисках хоть какого-то оружия. Успела схватить обломок деревянной оси от тележного колеса, когда первая из дворняг прыгнула.
Гадалка завизжала, и встретила тварь ударом. Попала прямо в оскаленную морду, но животное не издало ни звука – просто кувыркнулось и поднялось на лапы, мотая башкой. Остальные набросились в тот же миг. Женщина не успела размахнуться, клыки впились в убогое оружие. Последний пёс рванул платье, выдирая большой лоскутный кусок. Звери трепали жертву, дико рыча и дёргая в разные стороны.
Вот Сибия оказалась на земле, деревяшка вывернулась из пальцев. Она отчаянно лягалась, катаясь в пыли. Пасть мелькнула перед самым носом. Руку, что сама собой закрыла лицо, пронзила жуткая боль. Другая тварь вцепилась в ногу. Провидица истошно завопила, срывая голос.
– Э, дядя, тут закрытый клуб! – молодой, пьяный от крови бандит двинулся на нежданного гостя. Губы парня сложились в кривую ухмылку, в пальцах угрожающе заплясал нож. Хорошо одетый господин не обратил на это никакого внимания.
– Мне нужен вожак, – протянул он, не обращаясь ни к кому конкретно. Медленно прошёлся взглядом по лицам головорезов, по разбросанным на полу телам. Втянул воздух и, наконец, остановил желтоватые глаза на Рольде. Тот облокотился на стойку и с интересом разглядывал пришельца.
– Ты, глухой? Э?! Сейчас на пальцах объясню… – молодой боец смял воротник чёрного плаща. Лезвие вплотную приблизилось к аккуратной седой бородке.
– Грязный щенок, – гость наконец-то удостоил бандита вниманием. Посмотрел прямо в глаза, и юнец похолодел. Его руки затряслись, пальцы отпустили ткань, но было поздно. На неуловимо короткое мгновение лицо мужчины взорвалось тёмным дымом, превращаясь в волчью башку. Клацнули челюсти. Парень заорал как свинья на бойне и отшатнулся. Половина его руки упала на пол. Нож бедолага выронил, и в шоке глазел на огрызок, не зная, как остановить кровь. Она толчками выплёскивалась на безнадёжно испорченный паркет.
