Храмовник кивнул. Память уже подкинула нужные образы: этот человек был в переулке, когда их всех задержали. На общем сборе, когда все силы Тайного Прихода готовились отправиться к Северным вратам, его лицо тоже мелькало. Просто сейчас, в новеньком сюртуке и шляпе с широкими полями, затенявшей лицо, он выглядел чуть иначе.
Мужчины пожали руки, словно знакомясь заново.
Сама провидица изменилась куда сильнее. Вместо привычного платья на цыганский манер, цветастого, будто сшитого из разных тряпочек, на ней была мужская одежда. Строгий приталенный плащ с высоким воротом, брюки, удобные ботинки с низким каблуком. Распущенные чёрные волосы сейчас женщина прибрала и спрятала под котелком. Кроме прочего, она чуть прихрамывала и опиралась на трость.
– А ты здорово выглядишь, – улыбнулся Ирвин, – в смысле, тебя прямо не узнать. Да ты больше похожа на молодого дворянина, чем Кристан!
– Спасибо, – гадалка усмехнулась, – это настоящий комплимент.
– Хватит любезностей, – встрял северянин. Он выглядел измождённым, но говорил твёрдо, – у нас и так мало времени. А теперь ещё и фон Ройх пропал. Ты видел, куда он пошёл?
– Нет, куда уж мне. Я зарылся в бумаги по самые уши, мне было не до слежки!
– Бесова сыть. Ладно, тогда рассказывай, что узнал.
Трое товарищей расположились вокруг заваленного стола. Сибия задумчиво теребила свою чёрную трость с чудной ручкой, наёмник боролся со сном. А мрачный Стефан уселся в углу комнаты, в стороне ото всех, и с каким-то нездоровым блеском в глазах принялся точить нож. Газетчик, как мог коротко, рассказывал о том, что удалось нарыть в трофейных документах.
– Признаться, для меня всё это до сих пор как сказка. Тяжело свыкнуться с мыслью, что в мире бродят чудовища, ясновидящие, что молитвой можно горы свернуть, и что собственная мать… – Ирвин взволнованно теребил бахрому своего красного шарфа, – Ой, ладно, не про это сейчас. В общем, в документах Храма очень много необычного.
– За эти знания люди отдавали жизни, – донёсся из угла сухой голос. – Мне не нравится, что вы их украли. Но это значит, что бумаги не попадут в руки сволочей, которые очернили имя святого отца.
– Ну, как-то же нам нужно было разобраться в ситуации, – пожал плечами газетчик.– Но я рад, что ты с нами – теперь хоть кто-то знающий появился, сможешь советом помочь.
– Я попробую. Но из архива Прихода я читал далеко не всё, зло очень многолико. Так что ты узнал, книжник?
Журналист не выдержал, вскочил, и принялся прохаживаться взад-вперёд, поскрипывая половицами. Сведения рвались наружу, лишали покоя.
– В мире много сил. Не всё сводится к добру и злу, свету и тьме, но в данном случае наш враг – чистая тьма! Не совсем ясно, что он за существо. Может колдун, или одержимый злым духом, или…
– Тварь есть тварь, – неожиданно злобно выплюнул Стефан, и с глухим стуком вонзил нож в пол, – убью. Выпотрошу. Не важно кто это, пусть хоть демон, хоть тёмный бог во плоти – убью! – он схватился за голову, обмотанную свежими бинтами, и некоторое время тяжело дышал под настороженными взглядами остальных. Потом уже вполне спокойно продолжил. – Думаю, это оборотень. Или могучий дух, способный менять форму.
При упоминании оборотней воин храма пристально посмотрел на Сигерна. Тот спокойно выдержал взгляд и промолчал.
– Чем бы ни был наш противник – он тьма, – продолжил Ирвин, – а тьма и свет воюют по своим правилам. Если верить записям, этим силам важно увеличивать своё влияние: на землю, на людей на мир вокруг. Не знаю, почему так, но днём силу набирает свет, ночью тьма. Страдания, отчаяние тоже укрепляют тьму. Но, – он замер, подняв указательный палец, как наставник перед учениками – есть одна важная деталь. Никакая сила не может прийти туда, где обитает другая, и начать властвовать просто так. У любой территории есть некое сосредоточение, сердце, иногда даже не одно. Так, я вообще понятно говорю?
– Да, пока всё верно, – вновь отозвался Стефан, – в городах, или на любой земле есть места силы. Аренгальд велик, у него много сердец. Но, насколько мне известно, светлое только одно – Храм.
– Там где я жил, правил Фрауг, – глухо заговорил наёмник, – это были предгорья Стёртых Зубов. Там всё смердело злобой. От нашей общины бежали звери, путники объезжали её десятой дорогой. Такие места считают плохими. А теперь он пришёл сюда, и делает с городом то же самое. Здесь уже смердит злом.
– И станет хуже, – тихо добавила Сибия, – если мы не уничтожим чудовище.
– Вот об этом я и говорю, господа и дамы! – репортёр улыбнулся. Приятно было осознавать, что тебя понимают, даже когда сам себя понимаешь от силы наполовину. – С момента трагедии у Северных ворот прошло совсем немного времени, но столица просто сама не своя. Не то, чтобы я был местным, но у меня есть глаза и уши: люди как с цепи сорвались.
– И не только люди, – мрачно добавила гадалка, касаясь собственной руки.
