— Я отдал такой приказ, потому что ты был истощен. Ты едва завершил переход к
бессмертию и не был готов умереть! Я не хотел, чтобы ты повторил судьбу Матара!
Все замолчали.
— Что? Что сделал мой отец? — прервала тишину Беттина.
Раум нахмурился, понимая, что сказал слишком много.
— Раум?
Наконец он заговорил:
— Матар охотился на убийц твоей матери, пока жажда мести чуть не свела его с
ума. В течение многих лет он отслеживал передвижения Скай Холла, пытаясь придумать
схему и предсказать, где он появится вновь. Но все безуспешно. — Рукой Раум потер
покрытое шрамами лицо. — Он существовал как призрак, столько сколько мог, держась
за тебя как за спасательный круг. А потом искал схватки на передовой в самых кровавых
боях, которые только мог найти, зная, что может умереть в любой момент.
Он хотел умереть? Беттина тихо спросила:
— Он не мог жить без нее?
— Его не интересовался данная перспектива… — печально покачал головой Раум.
Любовь Матара к Элеаре изумила Беттину. Он любил меня. Существовал... в
муках... ради меня.
Не удивительно, что он казался отстраненным. Он был измучен.
— Так предан… — прошептала Беттина.
Моргана фыркнула:
— Элеара тоже была предана ему. Хотя я этого и не понимала.
Беттина посмотрела на Каса. Почувствует
ли она
когда-нибудь
такую
же
преданность от мужчины? И такой же яростный отклик на свои чувства?
С вампиром.
Неожиданно возникшая мысль
поразила
Беттину, она
понимала что
это...
правда.
Кас встретился с ней глазами, но, казалось, не увидел ее. Что если я чудовищно
ошибалась насчет нас?
— Нет никакой возможности отыскать Скай Холл, — продолжил Раум, — я не
хотел обрекать Каспиона на провал. Я не понимаю, как вампир нашел их территории.
Нахмурившись, Каспион спросил у Беттины:
— Ты говорила с вампиром о Врекенерах?
— Нет!
— За пределами этой комнаты никто не знал об этой четверке. Так что нет другого
способа, кроме... — Кас замолчал.
Все смотрели на шею Беттины.
— Ты не... т-ты сделала это! — поперхнулся Раум.
— Ты одарила вампира своей кровью? — усмехнулась Моргана.
— Это произошло случайно! — выпалила Беттина. — Он никогда не кусал меня.
Мы... мы целовались и его клыки заострились.
Кас, Моргана и Раум издали дружный стон недоверия.
— О, ради золота, ради всего святого, ты на самом деле такая наивная чудачка?
Сначала шоу Рокки Хоррора, теперь это. Очевидно, я не справляюсь со своими
обязанностями.
— Вот почему ее медальон до сих пор у меня, — подчеркнул Раум, — она слишком
наивна.
— У таких вампиров, как он, «случайностей», не бывает, — сказал Кас.
— Он пытался предостеречь меня!
— Но ты не ушла? — спросила Моргана. — Это называется соблазнение. И
показывает, что наш принц очень хитрый игрок. — Она
нахмурилась. — Странно...
обычно бессмертные мужчины становятся безрассудными, примитивными и грубыми,
когда сражаются за свою женщину.
Дакийский грубый? Беттина не могла представить себе такого.
— Моргана, это была всего лишь крошечная капелька.
— Тогда, возможно, он получил только самые последние воспоминания. — Ее
крестная мать рассматривала конец своей косы — чародейский эквивалент пристального
взгляда в минуты глубокой задумчивости. — Разве я не изменялась при тебе в последние
несколько месяцев? — Пожав плечами, она сказала, — если он увидит это воспоминание,
я буду ждать от него звонка.
Зрачки Раума в ужасе расширились.
— Если он пил твою кровь, то знает всю защиту нашего королевства.
Кас скользнул по Беттине разочарованным взглядом.
— И секреты, которые я доверял тебе, Тина.
— А сейчас, благодаря Моргане, они вместе отправятся на эту... экскурсию?
—
Неистовствовал Раум. — Что если вампир укусит Беттину? Ты же знаешь, это может
погубить ее.
Поцелуи
и
ласки Дакийского
доказали,
что
Беттина не
могла
думать ни о
чем
другом,
но
почему никто
не сказал
ей,
что она
должна
остерегаться
их? Девушка
нахмурилась.
— Почему укус может стать губительным?
— Потому что они мучительны, — ответил Раум. — Не так ли, Моргана?
Мучительны?
Чародейка сдержанно ответила:
— Если вампир испытывает сильную жажду или неопытен, игра в укусы может
плохо закончиться. А принц выглядит очень голодным. Хмм, что скажешь ты, Каспион?
Кас покраснел?
— Это отличается от любых других ощущений. — Он говорил так, словно знал это
из первых рук. Откуда у него такая информация? Одна из дакийских женщин взяла его
кровь?
Было ли ему... больно?
У Треана не было опыта в этом деле, никогда раньше он не кусал других существ.
Растерзает ли он ее кожу?
Раум переместился к крестнице.
— Обещай, что не дашь ему своей крови.
Беттина подняла голову.
— Я обещаю! Верьте мне. — Она получила достаточно мучительной боли на всю
свою бессмертную жизнь.
Раум обратился к Моргане:
— Ты намерена отправить еѐ без сопровождающего провести ночь с «очень
хитрым игроком», который практикуется в соблазнении?
— Не смей говорить мне ни слова о сопровождающем.
— Я не допущу этого, чародейка. Мы подеремся!
— О, давай! — Моргана вскочила на ноги, ее глаза заискрились предупреждением,
как погремушка гадюки.
— Черт побери, а если вампир запятнает ее?
Вот этого точно не следовало говорить чародейке. Моргана выглядела
