Она вздохнула и закивала.
Я пожала плечами:
– По мне, так только ты выбираешь, чем наполнить свою жизнь. Просто направляй внимание на то, что кажется тебе прекрасным. Хочешь беззаботности – ищи во всем легкость, смотри на нее, твори ее, призывай. Хочешь серьезности – гонись за ней. Тот же принцип работает со спокойствием. Магией. Любовью. Приключениями. И так далее. О чем бы ты ни грезила – ищи это во всем, и так притянешь к себе. Выбор всегда за тобой. Ты сама чего хочешь-то?
– А прах его знает, – сказала Кад и, запрыгнув на перила, проехала по ним пару метров вниз. – Всего и сразу, кажется. Иногда хочу чего-то глобального, чтоб слезы на глазах выступали от величия происходящего. Иногда хочу мелочей, чтоб жизнь была как сборник смешных картинок. До сих пор не определюсь. Страшно чем-то одним ограничиваться.
Я улыбнулась.
– Вот и у меня то же самое. Получается, как в плохом анекдоте: как только все серьезно – хочется легкости. Как только все легко – не хватает серьезности. Не понимаю, в чем больше смысла… Хотя наверняка окажется, что смысла одинаково во всем.
– Значит, – подруга философски пожала плечами, – нам надо набрать нужные пропорции смысла именно для наших идеальных коктейлей. И коктейли могут быть слоистыми, никто не запрещает.
– Будем делиться друг с другом рецептами? – подмигнула я.
– А то ж. И распивать будем вместе.
– Ура! – Я рассмеялась. – Снова мир?
– Только до твоей новой лажи. – Кад строго свела брови. – И я не шучу! Друзья-засранцы в мою картину счастья точно не вписываются. Так что в следующий раз натравлю на тебя весь Чрезвычайный департамент.
– Да уж, эти бородачи тебя полюбили!
И мы, обмениваясь впечатлениями о смешных гномах, коллегах Кад, открыли дверь шолоховской танцовщице из переулка Тридцати Грехов.
Когда мы – уже втроем – вернулись в танцевальную залу, обстановка разительно изменилась. Ребята не поскупились на создание «вечериночной» атмосферы, призвав на помощь магию иллюзий.
Видимо, старались все сразу – и Дахху, и Андрис, и Полынь. В итоге зал выглядел так, будто в нем действительно что-то празднуют тесной компанией. Букеты на полу и столах, блуждающие огоньки на окнах, тонкий запах южных парфюмов, иллюзорный фуршет и иллюзорная горка игристых вин.
– А если она захочет нормально поесть? – спросила я у Ловчего.
– Не захочет, – сказал Полынь.
Это было до странности похоже на угрозу.
Анте, как я увидела, все-таки освободили от огненного контура. И приодели.
Маньяк ласково направился к нашей гостье. Гостья, конечно, впечатляла – дамочка будто из другого мира, гендерная хищница, едкой расцветки тропическая бабочка, с губами круглыми и алыми, как черешни.
Анте обольстительно пожал ей руку, и его лицо на мгновение исказилось гримасой отвращения при встрече с Пустотой. Усаживая гостью в глубокое кресло и заводя ничего не значащую светскую беседу, он кивнул мне –
Какое-то время мы изображали веселье, подспудно пытаясь задавать девушке наводящие вопросы.
Как она себя чувствует в последние дни? Хорошо. Может, у Кары что-то болит? Нет. Как настроение? Нормальное. А память хорошая? Вполне. Сколько будет семью восемь? (Тут Кара замешкалась, но все же ответила.)
Так не могло продолжаться. Наши вопросы не приносили толку и ничего не доказывали. Полынь то и дело подходил к Каре впритык, чуть ли не обнюхивая ее, силясь почуять какие-то признаки Пустоты – увы, без толку. Зато она дала ему свой адрес.
Наконец Дахху не выдержал вопиющей бессмысленности происходящего. Он встал перед танцовщицей, сложил руки на груди и нахмурился:
– Кара, у меня есть подозрение, что вас могли заразить одним вирусом.
– С чего бы это? – испугалась она, хлопая ресницами. – Почему вы так решили?
Анте недовольно отодвинул Смеющегося, перегородившего ему вид на танцовщицу, и дал задний ход:
– Он так комплименты делает. Считает, что вы слишком прекрасны, – сквозь зубы прошипел маньяк и притворно приложил руку к сердцу.
– Нет-нет, не комплименты. – Дахху снова выдвинулся вперед. – Сейчас по городу ходит вирус, в Лазарете все ужасно волнуются. Позвольте проверить вас на его наличие. Судя по месту вашей работы, вас вполне могли заразить чем-то неприятным.
– ЧТО?! – взвизгнула Кара. – Это что за намек?! Оскорбительно! Я немедленно ухожу!
– Нет, нет! Вы неправильно поняли! – Дахху схватился за голову. – Просто вы же часто входите в телесный контакт с самыми разными людьми?
– Ну ты и &#! – Кара выругалась так грязно, что Анте Давьер поморщился, Андрис подавилась, а Кадия – записала в блокнотик.
При этом никто и не подумал остановить танцовщицу, яростно зацокавшую каблучками к выходу.
