Мое новое положение было явно окутано тайной. Согласно инструкции, я должен был говорить своим друзьям, что мне повезло получить место в министерстве образования в Багдаде. Первоначально, кроме ближайшего окружения Саддама, только Амна, Вахаб, Акрам и моя мать знали о моих новых занятиях. Мне было запрещено свободно перемещаться, а во дворец и обратно меня возили в частном лимузине с затемненными стеклами. В тех редких случаях, когда я отправлялся на улицу один, я должен был носить густую накладную бороду. Она полностью изменяла мою внешность. Мне не дозволялось появляться в компании Саддама, когда во дворце присутствовали посторонние, и даже моим передвижением по дворцу внимательно руководили.
Я был увлечен своей ролью и старался оправдать то, как я считал, чрезмерно щедрое жалованье за выполняемую работу. Все свободное время я проводил, изображая Саддама, чем очень забавлял свою матушку. Если бы я вел себя так несколько месяцев назад, она ругала бы меня за мою непочтительность. Теперь это была моя работа.
Однако Мухаммед подчеркивал, вначале очень тонко, что, хотя мы с Саддамом и схожи, мы не идентичны друг другу. Однажды днем, незадолго до того, как я должен был вернуться домой, он подвел меня к огромному зеркалу, стоящему рядом с фотографией Саддама в полный рост, которых везде было в избытке.
- Как ты думаешь, есть разница между тобой и президентом?
Я внимательно изучал картонную копию, но не мог выявить никаких серьезных расхождений.
- У президента костюм лучше, чем у меня, - наконец предположил я.
- Очень хорошо, Микаелеф, - заметил Мухаммед, качая головой с наигранным разочарованием, - но я больше думал о твоих физических характеристиках.
- Президент выше.
- Да, возможно. Какой у тебя рост?
- Метр семьдесят пять.
- Да, ты немного ниже, но мы легко можем подбить подошвы твоих ботинок. А как насчет лица?
Я вгляделся повнимательнее.
- Нос президента немного толще моего.
- Согласен, хотя я думаю, что в его присутствии мы должны сформулировать это более тактично. Что еще?
- У меня на лице оспинки.
- Да, у тебя есть, а у президента их нет. Садись, Микаелеф. - Я сел перед письменным столом у окна, которое выходило во двор дворца и на реку Тигр. - Я заметил, что ты набираешь вес.
- Да, благодаря своей матушке. После того как умер отец, а сестра вышла замуж, ей больше не о ком заботиться, кроме меня. Теперь, когда она может купить все, что пожелает, она кормит меня так, словно это последний обед в моей жизни.
- Не могу сказать, что я недоволен этим, Микаелеф. Каков твой вес?
- Около семидесяти килограммов, - предположил я. Я не часто проверял свой вес.
- Ты на несколько килограммов легче президента, - заметил Мухаммед. Скажи матери, чтобы она продолжала в том же духе.
Из всех перемен, которые выпали на мою долю в первые несколько месяцев, значительное улучшение моего питания было самым приятным заданием, которое требовалось от меня.
Мухаммед сел по другую сторону письменного стола и взял в руки подшивку газет. Он перелистал её, потом взглянул на меня.
- Что ты знаешь о косметической хирургии? - спросил он с улыбкой.
- Ничего, - честно признался я.
- Но ты, должно быть, слышал о ней?
- Да, конечно. Я полагаю, женщины на Западе одержимы ею.
- Да, но у неё и другие цели. Иногда лица могут быть полностью изменены. Например, после серьезных аварий. Но сейчас стандарты во внешности очень высоки и все чаще люди на Западе прибегают к незначительным изменениям внешности, чтобы обрести уверенность в себе.
- Например, имплантация груди?
Мухаммед рассмеялся.
- Да, вроде имплантации груди. Западные женщины странные существа, не правда ли?
- Я считаю это аморальным, - ответил я слегка высокопарно.
- Я согласен с тобой. Но я думаю кое о чем другом для тебя. Потребуется лишь небольшое вмешательство, и с парой почти незаметных изменений в твоем лице ты будешь идентичен президенту. Как ты смотришь на это?
- Не знаю, - ответил я. Идея подвергнуться пластической операции ещё несколько недель назад показалась бы мне невероятной. - Вы считаете, это необходимо?
- Подумай над этим. Нет ничего проще, чем пригласить ведущего специалиста по пластической хирургии из Западной Германии, который в два счета подправит твой нос и щеки. Это будет сделано под местным наркозом. Ты ничего не почувствуешь.
- Не следует ли спросить президента, что он думает по этому поводу? спросил я.
- Это была его идея, - без колебаний ответил Мухаммед.
Итак, вопрос был решен. Теперь я ясно видел, к чему он вел разговор последние несколько минут.
- Президент хочет, чтобы мне сделали пластическую операцию?
- Да.
- А если я откажусь?
- Теперь ты знаешь его достаточно хорошо, Микаелеф.
