- Чтобы произвести впечатление. В каждом обществе защитником является молодой мужчина. Если кувейтцы увидят изуродованные тела своих молодых воинов, они перестанут бунтовать. Если же им вернуть изуродованные тела их женщин, они переполнятся горем и это заставит их сопротивляться. Мы говорим о человеческой натуре в самых низких её проявлениях, но все это, к сожалению, правда.
- Ты одобряешь это, Хашим? - спросил я, пораженный его столь хладнокровными и рациональными объяснениями.
- Ради Аллаха, Микаелеф, - заворчал он. - Неужели ты думаешь, что во мне нет ничего человеческого? Я так же потрясен, как и ты, тем, что мы видели. Но я офицер госбезопасности. Я видел все это уже много раз. И я принял это. Ты же - нет.
Мы доехали до перекрестка и остановились перед светофором. Через улицу три иракских солдата выносили коробки из большого магазина электротоваров и загружали стоявший рядом грузовик. Пока мы стояли перед светофором, солдаты успели погрузить в свой грузовик несколько проигрывателей, видеосистем и огромный телевизор с приставками. В дверях стоял хозяин и печально смотрел на все это. Было ясно, что за товар никто и не подумает заплатить, споры здесь бесполезны и хозяин это прекрасно понимал.
Прибыв во дворец, я позвонил в госпиталь аль-Адид и попросил доктора Арефа. После того как я прождал на линии минут двадцать, мне сообщили, что доктор переведен то ли в Мубарак, то ли в аль-Амири. В госпитале Мубарак никто ничего не слышал о докторе Арефе, но после долгих ожиданий дежурный госпиталя аль-Амири сказал, что доктор Ареф действительно работает здесь главным хирургом, но вот уже несколько дней, как никто его не видел.
Нацепив солнцезащитные очки и бороду, я вместе с Хашимом прошелся днем по улицам города и был в полном отчаянии от того, что увидел. Многие магазины и лавки были разграблены и закрыты, на улицах было гораздо меньше кувейтцев, чем в мой первый приезд. Поскольку ни я, ни Хашим не надели форму, нас часто останавливал иракский патруль и несколько раз приходилось терпеть грубость и оскорбления. Хотя Хашим мог бы немедленно прекратить все это, показав свое удостоверение, и припугнуть ретивых патрульных, которые не пропускали нас и грозились арестовать.
Наконец во время одной из таких прогулок я выразил желание посетить госпиталь аль-Амири.
- Что тебя в нем интересует? - спросил Хашим.
- Доктор, у которого я лечился в аль-Адиде, теперь работает здесь, но, кажется, он исчез.
Хашим понимающе улыбнулся.
- Итак, ты хочешь повидать того доктора, который дал тебе некий частный адресок, и надеешься, что он опять сможет помочь тебе в этом?
Я понимал, что он меня разыгрывает.
В госпитале нас провели к главному администратору, и Хашим представился ему как офицер госбезопасности. Как мы и полагали, администратор был сама любезность.
Хашим объяснил, что был ранен во время взрыва и попал в этот госпиталь.
- Меня лечил молодой доктор, который, как нам сказали, работает сейчас у вас.
Администратор, весьма взволнованный нашим визитом, был очень рад нам помочь.
- Да, да, я понимаю. Назовите имя вашего доктора.
- Доктор Ареф Хассан аль-Хаммад, - сказал я, впервые открыв рот.
Администратор, услышав имя доктора, ужасно расстроился.
- Но этот человек умер! Разве вы не знали об этом?
Новость просто потрясла меня, хотя я не должен был так удивляться подобному исходу.
- Если бы мы знали, что он умер, мы бы не пришли сюда, - сердито заметил Хашим. - Что с ним случилось?
Администратор дрожал, словно боялся, что его заставят отвечать за смерть Арефа.
- Его арестовали вместе с его сестрой Раной, арестовали спецслужбы и обвинили в том, что он лечил раненых повстанцев.
- А он действительно это делал? - спросил Хашим.
- Да, но он лечил всех подряд. Он не проходил мимо раненого незнакомца так же, как не прошел бы мимо раненой собственной матери.
- Вы уверены, что он умер? - переспросил я, надеясь, что Ареф все-таки находится под арестом.
- О да, умер, - подтвердил администратор и побледнел, видимо что-то вспомнив. Он в отчаянии ломал пальцы. - Три дня спустя после его ареста его тело было возвращено родителям. Он был застрелен, но тело его было изуродовано.
- Как?
- Выколоты глаза и отрублены руки.
- Вы сами видели это? - настаивал Хашим.
- Да, его тело висело перед его домом несколько дней, прежде чем родителям разрешили снять его. Я сам это видел.
- А его сестра тоже убита? - спросил я.
Администратор пожал плечами.
- Я не знаю. Ее увезли на стадион Касмах, но, мне кажется, что потом её перевезли в центр. Насколько мне известно, она все ещё там, но никто об этом ничего не знает.
Как только мы покинули госпиталь, я спросил у Хашима, что это за центр.
- Раньше там размещалась полиция Кувейта, а теперь это штаб спецслужб.
- Я хотел бы побывать там, - заявил я.
- Зачем? - резко спросил Хамим. - Ареф мертв. И вообще, почему тебя заботит судьба этих двух кувейтцев?
Я и сам этого не знал.
- Он вылечил меня. Я у него в долгу. Я никогда не видел его сестру, но если я могу чем-то помочь семье Арефа, я хотел бы сделать это.
