И молодая женщина тихо заплакала.
- Вам известно, что здесь женщинам отрезают грудь? Если сделают это, то, значит, ей пришел конец. В таком виде мы им уже не нужны. Скоро они это сделают со мной. Меня насиловали такое количество раз, что я уже не могу сосчитать. Но когда я нездорова, они реже приходят ко мне, у них хватает свежего мяса, прямо с рынка. Когда у меня недомогание, они могут только развлекаться, мучая и убивая меня.
Я подумал, что, сколько бы мы ей ни сочувствовали, возможности облегчить её положение у нас практически нет. Но Хашим неожиданно удивил меня, когда мы перед уходом снова зашли к полковнику.
- Эта женщина не виновна ни в каких заговорах против Ирака, категорически сказал он полковнику.
- Они все невиновны, - ответил полковник и непременно бы зевнул, будь у Хашима статус пониже, - если верить им.
Но от Хашима не так легко было отделаться.
- Когда я вернусь в президентский дворец в Багдаде, я скажу Саддаму, что вы держите в заточении невинную женщину. Я хорошо знаю президента. Он лично позвонит вам и спросит, правду ли я ему сказал. Для вас будет лучше ответить, что женщину признали невиновной и освободили.
Предупреждения Хашима, казалось, не произвели впечатления на полковника; он был достаточно умен, чтобы распознать блеф.
- Я лично сам разберусь с этим случаем, - пообещал он. - Если она невиновна, то будет отпущена.
Когда мы оказались на улице, я с восхищением посмотрел на Хашима.
- Я поражен и даже удивлен. Ты думаешь, он освободит ее?
- Возможно. Он ничего не выиграет, если будет и дальше держать её здесь, во всяком случае, ему придется побеспокоиться. Он больше потеряет, если не выпустит её.
- Ты действительно собираешься доложить об этом президенту? - спросил я.
Хашим, покровительственно улыбнувшись, посмотрел на меня.
- Твоя наивность просто поражает, Микаелеф. Если честно, то я думаю, что Саддаму безразлично, как обращаются с ни в чем не повинными кувейтскими женщинами. В настоящее время он не расположен поощрять свою секретную службу завоевывать дружеское расположение местных жителей. Ему сейчас нужны карательные службы, нагоняющие на всех страх. Для него все, что здесь происходит, это лишь прискорбные последствия того, что пришлось сделать. Глаза Хашима сузились. - Я прошу тебя не говорить никому ни слова от том, что ты сегодня здесь видел и слышал.
Я не колеблясь обещал ему это.
- Да, но зачем ты идешь на такой риск, чтобы помочь ей?
- Потому что я дурак и, возможно, из тех, кто любит слушать романтические истории одного неисправимого идеалиста. - Глаза его озорно засветились. - Но если ты хочешь, чтобы я был до конца откровенным с тобой, то скажу: мне доставляет удовольствие подставлять ножку нашим друзьям из спецслужб.
Мое уважение и симпатия к Хашиму неизмеримо выросли.
После визита Тарика в Москву, Саддам объявил о постепенном выводе войск из Кувейта. Президент Буш к этому времени был полон намерения начать свою войну и требовал, чтобы вывод войск был закончен в течение недели. Саддам возражал, считая это невыполнимым, но верный своему слову Буш 23 февраля послал пехотные войска против иракских оккупантов. Поскольку Саддам готовил народ Ирака к "Великой войне", около 5 тысяч кувейтских мирных граждан, а возможно и больше, были уничтожены.
Когда войска коалиции перешли границу Саудовской Аравии, стало ясно, что прекращение оккупации - вопрос дней, а не недель. Через три дня после начала наземной войны Саддам объявил полную, без всяких условий эвакуацию иракских войск из Кувейта.
Президентская служба сделала все, чтобы Хашим узнал об уходе войск ещё до официального приказа, и за двадцать минут до его объявления, мы уже ехали на север по шоссе, связывающем Кувейт с аль-Басрой. И это было вовремя. Остановившись в аль-Басре, чтобы размять ноги, мы уже слышали донесения о том, что эвакуация превратилась в беспорядочное бегство. Шестиполосное шоссе за нами было запружено нашими отступающими войсками, когда в небе появились американские самолеты и начали сбрасывать ракеты и кассетные бомбы. Длилось это несколько часов. В начавшейся панике многие машины съезжали с шоссе, пытаясь вырваться из этого кровавого месива, пускали машины по песку и тут же подрывались на минах, давно заложенных самими иракцами на случай вторжения врага. На протяжении пяти километров дорога была завалена обломками разбитых танков, повозок и другого военного транспорта. Погибли сотни иракских солдат, многие сгорели в танках. Когда армия коалиции свернула к северу через пустыню Шамийя, дорога на Багдад оказалась перерезанной и те, кто ещё остался жив, без сопротивления сдавались в плен.
Хотя война в Заливе была полностью проиграна, Саддам продолжал оставаться у власти, а Багдадское радио извещало о "блестящей победе". Все это опровергалось и высмеивалось на Западе, ибо армия Ирака была основательно разбита. Чтобы окончательно доказать это, самолеты коалиции появились в небе над Багдадом в первое же воскресение после прекращения огня, пять раз нарушив звуковой барьер.
